Тайны острова Буяна - Сергей Шведов

После показательного выступления в качестве Волосатого монстра мой авторитет взлетел до небес. В крепости не осталось ни человека, ни гоблина, который бы вздумал сомневаться в моем божественном статусе.

Однако, одержав блистательную и бескровную победу, я не стал почивать на лаврах. Тем более что деяния, мной уже совершенные, не шли ни в какое сравнение с теми, которые мне еще предстояло совершить. Я поблагодарил народ за оказанное мне доверие и предложил всем разойтись. Моя просьба была выполнена в мгновение ока, и громадная толпа, еще недавно столь агрессивно настроенная, растаяла в ночи.

— О господи, — почти простонал Гераклус-Гаркушин, — как вы меня напугали, Вадим Всеволодович.

— Пустяки, — сказал я, — небольшая метаморфоза на потеху почтенной публики. Шутка заезжего мага.

— Хороши у вас шутки, Чарнота. Вы же создали новый культ.

— Правильно, Валерий Валентинович, а вы будете верховным жрецом этого культа. Можете немедленно приступать к своим обязанностям.

— Но позвольте, господин Чарнота, я же никогда не был священнослужителем!

— А я что, по-вашему, родился богом?

— Да кто вас знает! — в сердцах воскликнул Гераклус.

— Вы же историк, Валерий Валентинович, кому, как не вам, знать все тонкости древнего культа.

— Да, но о боге Велесе сохранилось очень мало сведений.

— Но Ящера он победил?

— Вероятно, да, хотя точными данными на этот счет наука не располагает.

— Ну так поможем науке! Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, а быль в свою очередь превратить в миф. Диссертацию потом напишете, Валерий Валентинович.

— Но вы ведь еще не одолели своего главного врага!

— Одолеем. На моей стороне сам Дарвин с его теорией эволюции. А что там у нас с Кияном?

Племянник верховного жреца Якуна подвергся жестокой магической обработке. Во всяком случае, когда мы явились в опочивальню ведьмы Анастасии с инспекционной проверкой, достойный Киян уже лежал кверху воронкой, бессильный и безгласный.

Сама ведьма, полная сексуальной энергии, глянула на нас хмельными глазами и пошевелила бедрами. Зрелище было настолько скандальное, что я вынужден был тут же удалить склонного к греховным помыслам менестреля де Перрона.

— Клиент созрел?

— Более чем.

По сведениям, полученным Анастасией у сомлевшего Кияна, его дядя был самым обыкновенным человеком, не склонным к метаморфозам. А Ящеру он пошел служить просто со страху. Магом и чародеем он был весьма посредственным, а потому целиком зависел от присланных подземным богом оборотней. Решения за него принимали другие, а почтенный Якун их только озвучивал.

— А откуда взялся этот Ящер?

— Якобы он был вызван Якуном из подземных глубин посредством магии. Насколько я поняла, этот недостойный дядя придурковатого племянника в молодые годы был жутким интриганом, мечтающим о власти над градом Катаджем. Ему очень мешал Великий Гог, утвердившийся на великом столе. Этим Великим Гогом был некий Аталав, пришедший неведомо откуда и покоривший полмира. Но здесь, в граде Катадже, который издревле считался у окрестных племен священным городом, его поджидала неудача. И виновником его поражения и смерти был как раз Якун. Этот глупец вообразил, что способен с помощью заклятий удержать Ящера в повиновении, но просчитался. Убив Аталава, Ящер сам стал править священным городом, сделав Якуна своей марионеткой.

Сведения были ценные, они сильно облегчали нам предстоящий контакт с самозванцем. Этого Якуна следовало как можно скорее брать за горло, дабы с его помощью добраться до Ящера, к которому у меня накопилось много претензий.

— Еще большой вопрос, кто кого возьмет за горло, Чарнота, вы его или он вас, — выразил свои сомнения Вацлав Карлович, ознакомившийся с моими планами на ближайшее будущее. — Насколько я понимаю, ваш отец был человеком нехлипким. Далеко не каждому суждено стать Аттилой. И тем не менее он проиграл.

— Но вы же слышали, что его предали! — возмутился я.

— Якун провел Ящера и его оборотней в великокняжеский терем, — подтвердила мои слова Анастасия. — Великий Гог был убит спящим. И та же участь постигла его немногочисленных дружинников.

— И все-таки я не стал бы соваться в воду, не зная броду, — стоял на своем Крафт. — Мы с вами, Вадим, в двух шагах от цели, и будет очень обидно, если мы потерпим поражение. Взгляните на прибор.

Красный глазок загадочного устройства уже не мигал, а горел нестерпимым для глаз огнем. Скорее всего, Вацлав Карлович прав, мы действительно пришли туда, не знаю куда, и нам осталось только взять то, не знаю что. Однако всем, в том числе и мне, было очевидно, что сделать это будет совсем непросто.

— Всем спать, — распорядился я. — Завтра на рассвете мы выступаем в поход.

Ночь прошла без происшествий. А поутру я с изумлением обнаружил, что казавшийся нерушимым храм Ящера уже разобран едва ли не до основания. Толи Валерий Валентинович Гаркушин применил магию, которой понахватался в этом странном мире, то ли постарался наэлектризованный явлением нового бога народ, но так или иначе, а на месте жуткого сооружения теперь возвышался наскоро сооруженный алтарь. На этом алтаре верховный жрец нового бога прирезал подсвинка. Ибо по велению Велеса человеческие жертвы отныне признавались пережитком. Я публично одобрил это нововведение Гераклуса, хотя поросенка мне было искренне жаль. Но голод не тетка, и при всем своем гуманном отношении к животным я не могу обойтись без мяса, особенно перед долгой и трудной дорогой. Короче говоря, этого поросенка мы употребили на завтрак, и сделали это на вполне законном основании, поскольку кому, как не богу и ближним к нему лицам, вкушать мясо жертвенных животных.

Из крепости мы выехали через северные ворота, откуда начинался, если верить нашему проводнику Кияну, путь на град Катадж. Здесь же у крепостных ворот я неожиданно обнаружил клубок, подаренный мне птицей Сирин и, казалось бы, утерянный безвозвратно. При моем появлении клубок, доселе мирно лежавший в пыли, встрепенулся и резво покатился по дороге. Нам не оставалось ничего другого, как последовать за нашей путеводной нитью.

Дружина бога Велеса была немногочисленной, да и люди в ней были хоть и проверенные, но, мягко говоря, ненадежные. Правда, цель у нас пока что была одна: мы все стремились к таинственному Граалю, и это обстоятельство вселяло уверенность, что мои спутники до определенного момента меня не подведут. Сомнения вызывал у меня лишь Киян, явно подавленный стремительными переменами, произошедшими в крепости за то время, пока он предавался блуду с заезжей ведьмой. Похоже, племянник опасался, что дядя не одобрит его распутного поведения и, чего доброго, учинит спрос с нерадивого служаки.

— Я вам не завидую, господин Киян, — сказал я ему со вздохом. — Чудом выживший во время захвата крепости, но тяжело раненный господин Коломан непременно доложит в высшие инстанции о вашем недостойном поведении. Это же уму непостижимо — заниматься Камасутрой в то время, когда крепость штурмует неприятель!