Черная Земля - Кирилл Довыдовский

– Наверное, они не могут нападать на корабли накхов, – сказала Кесса.

С этого момента плыть по Беспокойному стало совсем не скучно. Мы увидели сражение двух «рыб-шаров» – схватка закончилась смертью для обеих: одна рыба оказалась разорванной надвое, вторая лишилась челюсти, застрявшей в противнике, – проплыли через огромную стаю извивающихся щупалец – море в том месте казалось кипевшим, – и наконец оказались окружены черной водой. Сначала разбавленная в воде «краска» не выглядела опасной, но после того, как она «отрыгнула» из себя несколько обглоданных скелетов – белые кости всплывали над черной тиной и тонули, только продрейфовав до края темной жижи, – мы оценили степень опасности. Не уступая в скорости судну, «краска» двигалась под ним.

На удивительно живой подводный мир Беспокойного можно было бы смотреть бесконечно, если бы я так не хотел есть. Стараясь гнать малейшую мысль о еде, тем не менее, я чувствовал, как приближается приступ голода: такой же, что скрутил меня на «пшеничном» поле.

– Как же жрать охота…

– Обязательно напоминать? – поморщился я. – Все равно ведь не поедим.

Про еду я уже спрашивал, но Мик сказал, что ничего съедобного на корабле нет.

– Может, к острову какому-нибудь пристанем? – предложила Кесса.

Издали мы видели уже несколько клочков суши. Если бы на одном из них я заметил прыгающего олененка или открытый трактир – ну а вдруг? – то, конечно бы, не выдержал и сам развернул корабль. Но ничего разглядеть с такого расстояния было невозможно: острова представлялись черно-зелеными холмиками размером с девичий ноготок.

– Не будем пока, – ответил я. – Опять на муравьев нарвемся.

Если тут под водой такое, то и на суше может быть не хуже.

– Надо внутри как-то посмотреть, – сказал Мик. – Дверь, собака, не открывается… Может, у тебя получится?.. Кай, ты куда?!

Я не стал отвечать. Зачем? Из дурака умного не сделаешь. Неужели нельзя было раньше сказать? Я-то думал, они уже каждый уголок обшарили. Простучали в корабле все стеночки. Попробовали на язык все, что хотя бы теоретически могло не оказаться ядом. А они, оказывается, даже дверь не открыли. Ну, не мерзавцы?

Подобрав с палубы сумку, я стал спускаться с кормы. По строению корабль «черных» был похож на очень хорошее, но все же совершенно обыкновенное судно людей: корма, нос, палубы, мачты и сложенные сейчас паруса. Главное отличие – все, вплоть до последнего каната, было черного цвета. Дверь во внутренние помещения обнаружилась на обычном месте: нужно было спуститься на палубу и встать к вздернутому заду корабля лицом.

Взяв сумку левой рукой и нащупав внутри ножны, я схватился за рукоять правой, освободил лезвие, и… что-то произошло.

Я выронил меч. Несколько секунд тело не покидало странное ощущение – отголосок чувства, возникшего в момент, когда я коснулся рукояти. Несильная щекотка, приятное тепло, легкое покалывание в мышцах. Не сказать, чтобы я расхотел есть, но… голод вытеснили другие чувства.

Недоумевая, я глянул себе под ноги. Меч лежал на палубе. Нагнувшись, я опять взял его. Ощущение во второй раз прошло через меня: на этот раз мягче, не так неожиданно и, кажется, даже в чем-то знакомо. Не проникло извне, как мгновениями раньше, а просто вспомнилось.

Рукоять была длиннее моей ладони, но ненамного: как у обычного меча, а не у полуторника. На ощупь – что-то нетвердое, хорошо ложащееся в руку, но с виду скорее камень. Сероватого цвета с черными жилками. Из-под кулака, прикрывая рукоять, снизу выглядывал черный набалдашник. В его центре со смотрящей на меня стороны был выдавлен знак – короткий ровный крест.

На месте лезвия застыла черная тень – непрозрачная, хищная: я смотрел на нее, а она глядела в ответ. Я легонько повел мечом – не для того, чтобы проверить, не унесет ли его ветром, а чтобы лучше почувствовать. Рукоять оказалась довольно-таки легкой, а тень – напротив, судя по весу, могла быть выкована из стали.

Видимо, вылетая из зала с клинками, я сбил один из них так, что он приземлился рядом со мной. А когда у меня порвался пояс, на котором держались ножны, в темноте я не заметил, что подобрал не то оружие… Невероятное совпадение.

Я бросил взгляд на дверь. Собственно, почему бы и не попробовать? Для этого я меч и доставал…

Решившись, я поднял меч над головой – энергетическая оболочка сместила свой вес на острие клинка – и резко ударил.

Перед глазами ярко вспыхнуло. Меня толкнуло в грудь. Не удержавшись, я упал на спину. Но ни меча, ни мешка с ножнами не выронил. Лезвие горело. Я чувствовал энергетическую оболочку внутри него – как она питает огонь, а огонь ее. Не отрывая взгляда от клинка, я поднялся. Оболочка медленно покинула острие, так же медленно погасло черное пламя. Лезвие опять превратилось в тень.

– Что за грохот? – послышался голос Мика. Деревянным стуком ему вторила палуба.

– Я дверь открыл, – сказал я рассеянно.

– Дверь? Гм… Да, я вижу… О, что ты сделал с мечом? – Он подбежал ко мне.

– Ничего. Это другой…

Внезапно корабль тряхнуло.

– Нельзя было полегче? – спросил Мик.

Я убрал меч в ножны. А с дверью действительно получилось не очень хорошо. Помимо нее разворотило оба косяка, притолоку и часть палубы. Проход завалило.

– Он что, разваливается? – удивился я. Повреждения не выглядели настолько внушительными.

Стоило мне договорить – корпус судна вновь резко повело. Затрещали переборки, у меня под ногами пошла трещина.

– Какого черта?! – закричала с кормы Кесса. И в ту же секунду разлом дошел до мачты. Столб покачнулся.

Мик, то и дело падая, побежал вверх по лестнице. От греха подальше – мачта опасно накренилась – я последовал за ним.

– Да не может этого быть, – нервно пробормотал я себе, оказавшись на корме. Здесь все тоже было нехорошо. Многочисленные трещины в перекрытии, Кесса в «интересном» положении: на моих глазах она попыталась подняться на ноги и, так и не выпрямившись, очень грациозно перевернулась в воздухе и врезалась в палубу всем телом.

Корабль натурально разваливался. Неужели это все из-за меча?

– Ты что наделал, придурок? – Кесса посмотрела, на мой вкус, чересчур грозно. Я запоздало вспомнил, что ножи ей уже вернул.

Ничего ответить я не успел. Корабль переломился. Центр корпуса выдернуло вверх, а края, наоборот, вдавились в море. Если бы не борт, все бы мы оказались в воде, а так – просто съехали вниз. Олма, падавшего с большей высоты, пришлось ловить.

Уж этого меч точно наделать не мог – иначе судно бы ломало в противоположную сторону. Чтобы не утопить, я закрепил оружие под рубашкой, ремешком прижав нижний конец.

В неведении мы пребывали недолго – секунды две. Напротив нас троих из воды появилась голова: серые спутанные волосы по всему черепу, два черных глаза в центре уродливой рожи, расположенные так близко друг к другу, что казались приплюснутыми, широкий рот ужасно улыбался. Вся морда была изрезана вертикальными трещинами. Каждую секунду из них вырывались фонтаны брызг: должно быть, так тварь дышала. Макушку венчала выправленная из роговых наростов блестящая на солнце корона.