Человек вспоминающий - Константин Протасов

В двух местах собрали народ приезжие цирковые труппы. Сейчас выступали клоуны. Справа от путников показывали номер с большими шарами. Двое выступающих в желтых костюмах отличались друг от друга только цветом пышных курчавых париков. У одного был огненно-рыжий, у второго — ярко-зеленый. На противоположной сцене клоун, играющий подростка-хулигана, издевался над своим коллегой, изображающим воспитанного мальчика. Номер подходил к концу, и мальчик наконец нашел способ угомонить хулигана: он надел на голову обидчика железное ведро, заставив публику смеяться.

Чуть дальше, на большой деревянной площадке, проводился конкурс танцев. Участники готовились к празднику целый год и теперь выкладывались по полной. На другой подобной площадке проходили театрализованные игры. Костюмы артистов поражали своей красотой.

Но самое большое скопление народа наблюдалось в самом центре площади. Здесь, на высокой круглой сцене, сооруженной у центральной колонны, выступал потрясающий тенор из Кратии. Его звали Клото Ивария. Этим голосом заслушивались самые искушенные любители пения. И оркестр был под стать — талантливейшие музыканты!

Отряду пришлось обогнуть плотную массу почитателей Клото. В этот момент до них донесся красивый голос певца и слова о любви:

…Нет, расставанья мне не пережить —

Я раб твоей печали, твоего веселья.

Готов я стать кем хочешь.

И кричу тебе я:

«Вели же, кем мне быть!»…

Они последовали дальше, круглая сцена осталась позади, и волшебный тенор растворился в других звуках гуляния.

Прямоугольник площади Свободы упирался в ряд трехэтажных домов. Все они были построены по одному проекту, и можно было бы назвать их близнецами. Почти одинаковые фасады отличались только керамическими рисунками, изображающими граждан Бутинамии за различными занятиями. Здесь были ремесленники, ученые, врачи, учителя… Образы были сняты с реальных людей.

Все первые этажи зданий пестрели украшенными специально к празднику сувенирными, продуктовыми и прочими торговыми лавками. Рядом с каждой продуктовой, конечно же, были устроены столы под навесами для покупателей, желающих перекусить и выпить прямо здесь. Таких находилось немало.

Приближаясь к домам-близнецам, путники увидели еще одну площадку, перед которой толпились зрители. Издалека виднелся возвышающийся над толпой трехметровый помост. Оказавшись ближе, Рурт разглядел невысокого мужчину средних лет, одетого только в короткие штаны. Он был худ, но крепок. Замер в стойке уверенного в своих силах человека, взгляд устремился куда-то вдаль поверх разноцветной толпы. На помосте кроме него находились еще двое мужчин в светлых туниках. Они были, похоже, его ассистентами.

Рядом с деревянным сооружением располагался глубокий цилиндрический резервуар, до краев наполненный водой. В этом мог убедиться любой желающий, и такие находились, охотно поднимались на помост и, зачерпывая воду руками, подбрасывали ее в воздух или в сторону толпы.

Рурт с интересом наблюдал, как два ассистента надели на ноги человека тяжелые кандалы, затем стянули за спиной локти широкой цепью, такой же цепью сковали запястья. Человек, казалось, не замечал того, что с ним делают эти двое. Теперь он был закован по рукам и ногам. Потом на помост снова поднялись несколько зрителей для проверки крепости цепей и кандалов. Они дружно закивали головами, подтверждая, что публику здесь не обманывают.

Когда все лишние спустились, ассистенты, подняв и три раза качнув человека, перекинули его через край помоста прямо в заполненный водой резервуар. Послышался всплеск и всеобщий вздох изумления. Кое-где за борт качнулась ставшая лишней вода.

Отряд уже удалялся от этого места, но Рурт все еще поглядывал в сторону резервуара.

— Интересно, выберется он или нет?

— Я хоть на празднике и не бывала, но о нем слышала, — нашлась утолианка. — Это же Кот — очень искусный фокусник. Он утверждает, что у него девяносто девять жизней!

— Выберется, — подытожил Манус.

— Что-то я его упустил. Нет, ничего не слышал.

Принц последний раз обернулся. Фокусника все еще не было, и толпа вокруг возбужденно размахивала руками.

— Если в будущем году вдруг окажемся здесь, то узнаем, выбрался или нет, — заметил туанец.

Путники теперь оказались у двух из домов-близнецов, между которыми начиналась Главная улица, уходившая от площади Свободы прямо к центру города. Именно сюда еще до полудня устремилось праздничное шествие, открывающее карнавал, чтобы, обойдя почти весь город, к вечеру вновь выйти на эту улицу и завершиться у королевского дворца.

От площади улица поднималась в гору. Насколько можно было видеть, все пространство ее широких тротуаров было заполнено небольшими сценами, шатрами, торговыми палатками и пестрыми фигурами людей. Лошади уже понесли всадников туда, но Набрус вдруг резко притормозил. Перед ним стоял человек в длинном потрепанном балахоне. Лицо его было почти неразличимо в глубоком и темном капюшоне. Рурту он напомнил их несостоявшегося соседа по ночлегу.

— Верхом вам будет тяжело подняться по этой улице, — сказал человек.

Набрус ничего не ответил.

— Почему же? — спросил Рурт за него.

— Через два квартала вас встретят городовые и попросят оставить лошадей, — ответил незнакомец.

— Через два квартала мы и повернем.

— Ваша правда. — Человек подался в сторону. — А я поднимусь там. — Он показал рукой вправо и пошел в этом направлении.

«А ему-то чего? Он же пеший», — подумалось Рурту. Предводитель по-прежнему молчал, словно о чем-то задумался.

— Мы движемся дальше? — спросил недоумевающий принц.

— Что-то случилось? — добавила Рора.

Манус и Маскерус безмолвствовали, ожидая решения старшего. Тот спокойно развернул своего жеребца.

— Через три дома улица Виля Тепара, — сказал он. — Там не будет так много людей, и мы поднимемся быстро, а потом повернем к воалии.

— Но вам не кажется странным этот человек? По-моему, я видел его уже два раза — вчера и до этого в Утоле.

— Не думаю, что он может быть опасен, Руртус. Я и без него вижу, что Главная улица переполнена людьми. Нам лучше свернуть.

Они так и сделали: повернули вправо и, обогнав человека в балахоне, поскакали по краю площади вдоль нарядных керамических фасадов. За третьим домом начиналась улица, по которой они стали подниматься в сторону центра.

Набрус был прав: на Виля Тепара оказалось меньше торговых палаток и не так многолюдно. Лошади двигались гораздо быстрее, чем если бы отряд выбрал Главную улицу.

И все же скоро им встретилось большое скопление людей. У одного из домов был устроен помост, на котором стояла просторная клетка. Внутри, за железными прутьями, грациозно и величаво похаживали четыре бидурийских тигра. Изредка, приближаясь к решетке, они демонстрировали зрителям устрашающий оскал. В этом месте толпа зевак перекрывала всю ширину улицы, так что лошадям пришлось замедлить ход. Маскерус, оказавшийся впереди, спешился и повел коня за уздцы, пробираясь сквозь толпу. Остальные медленно двинулись за ним верхом. — Рора, ты как? — спросил принц.