Сердце ангела - Вячеслав Грацкий

Гангель вскочил с места, огонек свечи встревоженно трепыхнулся.

— Где он?

— У порога стоит. Вежливый такой. Говорит, скажи хозяину — пусть, дескать, золотишко отдаст, тогда, стало быть, по-доброму разойдемся. А нет, так, говорит, будет как в Лирне. Еще говорит, что вы поймете его, ну насчет столицы-то.

— Идем со мной.

Гангель рванул в сторону ковер на стене и по узкой винтовой лестнице взлетел на второй этаж. Не зажигая света, прокрался к окну, осторожно выглянул. Там, у дверей трактира, хорошо видный в свете фонаря, стоял Бельджер. В отдалении, держась в тени, чернели знакомые фигуры в плащах.

— Ублюдок! — прошипел Гангель. — Как же ты тогда выжил, ублюдок? Не понимаю…

— Что делать, босс? — напомнил о себе Барни.

— Сколько бойцов здесь?

— Десяток наберется. Я их уже предупредил. Только если с ним та дюжина чертей, они ведь поломают наших опять, — вздохнул он.

Бесшумно ступая, Гангель подошел к шкафу, рассовал по карманам кошельки с деньгами, под плащ запихнул нечто продолговатое, завернутое в кусок ткани. Затем повернулся к Барни.

— Заблокируйте двери и окна столами и стульями. Держитесь сколько можете. Сам в бой не вмешивайся. Следи из моей комнатушки. Как начнут наши ломаться, уходи через крышу. — Гангель кивнул в дальний конец комнаты, там стояла лестница, над которой зияло отверстие люка. — Люк закроешь на железный засов. Встретимся сам знаешь где.

Барни кивнул.

— А золото как же?

Гангель криво усмехнулся:

— Жаль, не успели перепрятать. Впрочем, мы свое еще возьмем. И вот еще что — не вздумай встать на пути у этого…

Он ткнул пальцем в сторону окна. Мгновение помедлил и выглянул на улицу еще раз. В ту же самую секунду Бельджер поднял голову и открыл глаза. Гангель с трудом подавил крик. Глазницы Бельджера отливали белизной.

— Что за дьявольские бельмы?.. — пробормотал Гангель.

Бельджер улыбнулся, и Гангель похолодел. «Тайный» увидел его. Несмотря на свои сплошные бельмы, несмотря на ночь и затемненные стекла, Бельджер видел его!

— Чтоб ты сдох! — Гангель отскочил от окна и ринулся к лестнице на чердак. — Барни, продержитесь сколько сможете! — бросил он на ходу.

— Да, босс.

Охранник метнулся вниз. Но было уже поздно. В зале царил полный кавардак. Выломав запертую дверь и ставни на окнах, в зал просачивались «тайные». Бандиты сражались отчаянно. Это были отборные бойцы Гангеля Муна, и они уступали не так быстро, как в «Золотом руне». Но все же уступали. Мало-помалу. Шаг за шагом.

В прошлый раз Барни почти сразу последовал за боссом, так что немногое успел увидеть. Но сейчас, наблюдая из-за папоротника, он то и дело качал головой. «Тайные» действовали поразительно быстро и ловко. Их короткие клинки так и сверкали. На каждый бандитский взмах они отвечали дюжиной своих, и харчевню то и дело оглашали вопли раненых. По обыкновению «тайные» наносили множество неопасных, но болезненных ран, и бандиты один за другим выходили из строя. Кто слабел от потери крови, кто корчился от болевого шока, кого оглушали.

Это сражение даже звучало непривычно. Треск мебели. Звон бьющейся посуды. Вопли и ругань бандитов. А вот железо почти не звенело. Клинки «тайных» редко встречались с мечами и броней бандитов. «Тайные» предпочитали уворачиваться и наносить удары строго в уязвимые места.

Не сражался только Бельджер. Скрестив на груди руки и смежив веки, он стоял у входа, прислонившись к стене. Он напоминал задремавшего стража. Но Барни чуял — этот отслеживает все, что происходит. В какой-то миг даже показалось, что Бельджер смотрит прямо на него. Сквозь прикрытые веки, сквозь заросли папоротника… Барни помотал головой, отгоняя дурацкие страхи. Они с Гангелем проверяли десятки раз — из зала никак нельзя было увидеть вход.

Несколько подручных Гана еще сопротивлялись. Они истекали кровью, едва держались на ногах, держались на одном упрямстве, но — это было очевидно — бой был уже проигран. Барни медленно отпустил листья папоротника и, ступая мягко, как кошка, поспешил к лестнице.

В свое время Гангелю стоило немалых трудов обучить его двигаться без лишнего шума. Тяжелая, мощная фигура Барни, казалось, была создана для того, чтобы топать как слон. Но в конце концов усилия Гана увенчались успехом, и теперь Барни, когда хотел, мог двигаться очень и очень тихо. Но вот с ловкостью у него было не так хорошо. По дороге к лестнице он налетел на столик и опрокинул горящую свечу. Скатерть вспыхнула, но Барни не остановился. Мысль о том, что дом сгорит, показалась ему правильной. Уже потом, пробираясь по заблаговременно проложенным на крыше деревянным мосткам, он нашел этому разумное объяснение. Сундуки стоят в подвале, а значит, пожару никак не добраться до них. А вот «тайным» пришлось бы побегать. В общем, пожар был кстати.

Попетляв среди узких улочек, многократно перепроверившись, Барни пробрался в схрон хозяина, находившийся аккурат напротив уже вовсю полыхавшего трактира. Не зажигая света, Гангель стоял у окна в гостиной и, отодвинув портьеру, наблюдал за пожаром.

— Я все сделал, босс, — тихо сказал Барни, едва переступив порог.

Гангель не ответил, и Барни подошел ко второму окну, осторожно выглянул. Взметавшиеся к звездам снопы искр и длинные языки пламени завораживали. Сердце Барни затрепыхалось от восхищения и восторга перед бушующей стихией. А ведь все началось с одной-единственной свечки, подумал он.

На площади толпились люди. Просто зеваки и соседи с полными воды ведрами. Но широкое кольцо полицейского оцепления не подпускало никого. Даже подъехавших вскоре на двух подводах с бочками пожарных.

Внутри оцепления стояли «тайные». Тут же, на площади перед трактиром, стояли тяжелые сундуки, извлеченные из подвала. Золотой запас Гангеля. Не весь, но значительная часть. В том числе добыча из «желтого дома».

Там же были и полицейские сыщики. Те самые, кому Гангель регулярно платил жалованье. В несколько раз превышавшее королевское содержание.

Гангель понимал, в чем причина.

Бельджер, давний и ненавистный враг, смертельно опасный, но всего лишь цепной пес. Хорошо натасканный и выдрессированный. А вот Каспар Геллер… этот молодой выскочка…

Конечно, трудно сохранить в тайне такую коллекционную вещь, как карнелийский доспех. Тем более — когда в городе их всего три. Двое владельцев, губернатор и генерал «серебряных», естественно, вне подозрений, ну а Гангель есть Гангель.

Что же до легкости, с которой люди Геллера добрались до резиденции Муна… Известно, трусость полицейских чинов столь же велика, как и их жадность. Иного Гангель и не ждал. Другое дело, можно было и предупредить его, и время потянуть, в общем, снизить потери. Но… Когда дело касается самосохранения, служивые напрочь теряют голову и остатки здравого смысла. Тут уж ничего не сделаешь. Впрочем, до полицейских дело еще дойдет.