Дикая магия - Энгус Уэллс

— Куда? — снова потребовал Брахт. — Куда они увели Каландрилла?

Тенсай, которого Чазали по-прежнему держал за волосы, попробовал отрицательно мотнуть головой; жилы на шее у него напряглись, вены бились, по щекам текли слезы вперемешку с кровью. На губах выступила пена.

— Не знаю… Уваги подчиняются ему… только ему.

— Большего он не знает, — сказал Очен.

— Где их лагерь? — спросил Брахт, глядя на вазиря — Они наверняка отведут Каландрилла к себе.

«Если он еще жив» — эта фраза словно повисла в воздухе.

Очен еще раз повел рукой, и тенсай забормотал:

— У нас больше нет лагеря… Мы скачем вслед за вами. Увагам приказано захватить вас… тебя… кернийца… светловолосую женщину… Одного достаточно. Он сказал… неважно кого… Это вас остановит.

— Большего он не знает, — повторил Очен, потом взглянул на Чазали и кивнул; киривашен вытащил нож и перерезал тенсаю глотку.

— Ахрд! — Брахт пнул извивающееся тело и с горечью в голосе крикнул: — По коням! За ними!

— Мы их не поймаем. — Очен обвел рукой чернеющие лес и небо: — Леса здесь слишком густые, спускается ночь.

— Я не брошу Каландрилла! — Брахт побежал к коню. — Надо будет — поскачу один. Катя, ты со мной?

— Подожди, — сказала девушка и твердо взяла кернийца за руку. В глазах ее стояло беспокойство и сомнение. — Сначала дай сказать.

— Сказать? — Брахт вырвал руку и вставил ногу в стремя. — Каландрилла взяли в плен, и если нас не трое, Рхыфамун победил. Он завоюет мир для своего хозяина. Надо скакать вперед — и да проклянет Ахрд увагов!

— Стой! — Катя крепко схватила его за плечи и заставила вытащить ногу из стремени: жеребец заржал, нетерпеливо затопал копытами и обнажил желтые зубы. Катя развернула Брахта и ткнула рукой в джессеритов. — Они знают лес лучше нас, а Очен лучше нас знает увагов. Сперва выслушай, потом решим.

Брахт с мгновение хмуро смотрел в серые глаза, но Катя спокойно выдержала его взгляд. Керниец недовольно кивнул. Катя отпустила кернийца и обратилась к Очену и Чазали:

— Что вы посоветуете?

Лицо, скрытое под стальной вуалью, повернулось к вазирю, уступая ему право говорить первым. Очен погладил крашеными ногтями бороду. В уходящем свете дня лицо его казалось обеспокоенным.

— Если попробую отыскать его при помощи магии, — заявил он, — я его убью.

— Это мы знаем, — резко сказал Брахт. — Посему надо скакать за ним.

— По этим лесам трудно скакать на лошади, — возразил Очен, — К тому же приближается ночь. Погоня невозможна. Ради Хоруля, друг мой, неужели ты думаешь, я бы сам не поскакал, если бы у нас был хоть малейший шанс?

— Ты хочешь сказать, мы его потеряли? — Брахт замотал головой. Катя взяла его за руку. — Хочешь сказать, мы ничего не можем сделать? — с напором продолжал керниец.

— То, что я должен сказать, страшно, — ответил Очен. — Страшно для вас и в равной степени для меня. Слушайте. У ваги захватили Каландрилла, вполне возможно, он уже мертв…

— Нет! — резко выкрикнул Брахт.

— Если только, — продолжал Очен, — Рхыфамун не захочет позлорадствовать.

— А он любит этим заниматься, — пробормотала Катя, и искорка надежды засверкала у нее в глазах. — Так было в Альдарине, так было, когда он вселился в Морраха…

— Сия гордыня — его слабость, — заявил Очен. — Будем надеяться, он захочет позлорадствовать.

— Позлорадствовать? — Брахт сделал шаг в сторону вазиря.

Чазали тут же взял колдуна под свою защиту, но Очен, подняв руку, остановил его.

— Это единственный шанс Каландрилла, — продолжал вазирь, — и наша единственная надежда, если только…

Он, нахмурившись, замолчал; по напряженному лицу было видно, что он размышляет.

— Если только?.. — переспросил Брахт.

— Я успел научить его кое-какому колдовству, — сказал Очен. — К тому же у него есть меч. Меч с ним?

Брахт резко развернулся и, не церемонясь, оттолкнул мечом котузена, направляясь к лошади Каландрилла. Сзади него раздался голос Чазали:

— Меч Каландрилла! Его меч с ним? Ищите.

— Я видел, как Каландрилла забрал с собой увагу, — сказал один из воинов, — и тогда меч был с ним. Я проткнул это существо, когда Каландрилл отбил его удар.

Другой добавил:

— Мерин его упал, но меч, кажется, был с ним.

Брахт пробормотал:

— Меча я не вижу.

— Тогда у нас есть надежда, — кивнул Очен. — Я успел его предупредить.

— О чем? Чтобы он не пользовался мечом? — Брахт в отчаянии махнул рукой. — И ты называешь это надеждой?

— Мечом он уничтожит увагов, но покончит с собой, — медленно сказал Очен. — Рхыфамун очень хитер и с каждый днем становится все сильнее. Он только и думает о том, как бы провести нас, но… Каландрилл не дурак. Если он вспомнит то, чему я его учил, все то, что я рассказывал ему про эти создания, то у нас еще есть шанс.

Он замолчал и кивнул, будто соглашаясь сам с собой.

— Может, объяснишься? — воскликнул Брахт.

Колдун еще раз кивнул.

— Хорошо, — пробормотал он. — Вот подумай: если меч еще у Каландрилла и если он в состоянии здраво мыслить, то понимает, что может взять верх над увагами. — Старец поднял руку, не давая Брахту возможности возразить. — Помолчи, выслушай. Он также знает, что если воспользуется клинком, то уничтожит себя.

— Следовательно, Рхыфамуну остается пожертвовать своими созданиями, — пробормотал Брахт, — а мне кажется, он не очень ими дорожит. Ему лишь нужно бросить одного из них на меч Каландрилла.

— Если только он не пожелает позлорадствовать. А это означает время, — вставила Катя.

— Истинно, — энергично закивал Очен, — если только он не пожелает позлорадствовать. Это может сыграть с ним злую шутку.

— Я не понимаю, — сказал Брахт. — Даже если ты прав и уваги еще не убили Каландрилла, он же все равно в их руках. А стоит ему попытаться защитить себя, как он умрет. И поскольку мы за ним идти не можем, то у Рхыфамуна сколько угодно времени на злорадство. Потом он все равно его убьет. Так что я требую, чтобы мы отправились за Каландриллом немедленно.

— Боюсь, — возразил Очен, — если уваги услышат нас — а они наверняка услышат, — то враг наш откажется от удовольствия и прикажет им незамедлительно убить Каландрилла.

— Ахрд! — Брахт с силой ударил себя кулаком по бедру. — Ты хочешь сказать, что мы проиграли в любом случае?

— Нет. — Очен покачал головой, и в голосе его прозвучала уверенность. — Я говорю: у нас есть шанс. У Каландрилла есть шанс. А может, и два.

Катя попросила разъяснений. Очен кивнул.