Перси Джексон и последнее пророчество - Рик Риордан

Талия закинула лук на плечо. Меня снова поразило, насколько она казалась сильнее теперь, когда перестала взрослеть. Вокруг нее едва ли не возникало серебряное сияние — благословение Артемиды.

— Перси, — сказала она, — не стоит тебе жалеть Луку. Нас всех ждут немалые испытания. Всех полубогов. Своих родителей мы почти не видим. Но Лука сделал плохой выбор. Никто его не заставлял это делать. Вообще-то… — Она оглядела коридор, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает. — Меня беспокоит Аннабет. Если она встретится с Лукой в сражении, то я не знаю, как она себя поведет. Она всегда питала к нему слабость.

Кровь прихлынула к моему лицу.

— Она прекрасно себя поведет!

— Не уверена. После той ночи, когда мы были в доме его матери, Лука стал с тех пор совсем другим. Каким-то отчаянным и капризным, словно ему нужно было что-то доказать. Когда Гроувер нашел нас и попытался привести в лагерь… понимаешь, отчасти столько всяких неприятностей у нас было из-за того, что Лука никак не хотел быть осторожным. Он ввязывался в драку с каждым монстром, которые попадались нам на пути. Аннабет считала, что это вполне нормально. Лука был ее героем. Она знала одно: родители довели его до ручки, и чуть что — защищала его. И до сих пор защищает. Я только хочу сказать… не попадись в ту же ловушку. Лука теперь перешел на сторону Кроноса. Мы не можем себе позволить нянчиться с ним.

Я посмотрел на огни пожаров в Гарлеме, спрашивая себя, скольким уснувшим смертным грозит теперь опасность из-за того, что Лука сделал не тот выбор.

— Ты права, — сказал я.

Талия потрепала меня по плечу.

— Пойду посмотрю, как там охотницы, а потом посплю немного до вечера. Тебе тоже не помешает отдохнуть.

— Меньше всего мне теперь нужны новые сновидения.

— Уж я-то это знаю, можешь мне поверить. — Мрачное выражение ее лица заставило меня задуматься: а какие сны видит она. Это была общая проблема для полукровок, и чем большей опасности мы подвергались, тем хуже и чаще были наши сны. — Но кто знает, когда в следующий раз тебе выпадет возможность отдохнуть. Ночь будет долгая… может, это будет наша последняя ночь.

Мне эти слова не понравились, но я знал, что Талия права. Я устало кивнул и указал ей на кувшин Пандоры.

— Окажи мне услугу. Запри это в сейфе отеля. Ладно? Что-то у меня аллергия на пифосы.

— Договорились, — улыбнулась Талия.

Я нашел ближайшую кровать и тут же вырубился. Но сон для меня, конечно же, означал новые кошмары.

Я увидел подводный дворец моего отца. Вражеская армия подошла еще ближе, окопалась в нескольких сотнях метров от него. Стены крепости были полностью уничтожены. Храм, который мой отец использовал в качестве штаба, теперь горел, подожженный греческим огнем.

Я крупным планом оглядел оружейную мастерскую, где обедали мой брат и другие циклопы — они ели комковатое арахисовое масло из громадных мисок (только не спрашивайте у меня, какой у него вкус под водой, — я этого не знаю). На моих глазах наружная стена мастерской взорвалась. Внутрь, пошатываясь, вошел воин-циклоп и рухнул на обеденный стол. Тайсон бросился, чтобы помочь ему, но было уже слишком поздно. Циклоп растворился в морском иле.

К пролому устремились великаны армии врагов, и Тайсон подобрал дубинку павшего воина. Он прокричал что-то своим товарищам-кузнецам, возможно: «Ура Посейдону!», но рот у него был набит арахисовым маслом, а потому вышло что-то вроде «Ара иса ом». Его собратья подобрали молоты и рубила и с криками «Арахисовое масло!» бросились в бой следом за Тайсоном.

Потом сцена переменилась. Я увидел вражеский лагерь и Эфана Накамуру. От этого зрелища дрожь пробрала меня — и армия была огромна, да и место мне знакомо.

Мы находились на задворках Нью-Джерси — разбитая дорога, какие-то здания-развалюхи и покореженные дорожные указатели. Указатель над складом прочесть было нелегко, потому что его сделали красной краской и словно курица лапой, но я знал, что он гласит: «Кабачок садовых гномов тетушки Эм».

Я несколько лет не вспоминал об этом месте. Оно теперь явно было заброшено, статуи поломаны и расписаны граффити из баллончиков с краской. Бетонный сатир (дядюшка Гроувера — Фердинанд) потерял руку. Часть крыши склада обвалилась. Приклеенная к двери большая желтая табличка гласила: «Конфисковано».

Вокруг расположились сотни палаток, полыхали сотни костров. В основном я видел чудовищ, но были здесь и наемники — люди в боевых одеяниях и полубоги в доспехах. Перед кабачком висело пурпурно-черное знамя, у которого стояли на страже два громадных синих гиперборейца.

У ближайшего костра сидел на корточках Эфан. Рядом два других полубога — они точили свои мечи. Двери склада открылись, и оттуда вышел Прометей.

— Накамура, — позвал он. — Хозяин хочет поговорить с тобой.

Эфан настороженно встал.

— Что-то случилось?

— Лучше тебе спросить у него. — Прометей улыбнулся.

Один из сидящих рядом полубогов ухмыльнулся:

— Приятно было с тобой познакомиться.

Эфан нервно поправил пояс, на котором висел меч, и зашагал к дверям склада.

Если не считать пролома в крыше, то место это осталось таким, каким я его помнил. Статуи людей и других существ застыли в крике ужаса. У буфета столики были сдвинуты в сторону. Между автоматом для продажи напитков и подогревателем для крендельков стоял золотой трон. На нем, небрежно развалясь, с косой на коленях сидел Кронос в джинсах и футболке, и вообще задумчивое выражение придавало ему сходство с человеком: настоящий Лука, только помолодевший — словно из видения в доме миссис Кастеллан, когда он умолял Гермеса открыть ему будущее. Потом Лука увидел Эфана, и его лицо искривилось в совершенно нечеловеческой улыбке. Золотые глаза засияли.

— Ну, Накамура, так что ты думаешь об этой дипломатической миссии?

— Я полагаю, владыка Прометей может рассказать об этом лучше…

— Но я спрашиваю тебя.

Эфан стрельнул туда-сюда своим единственным глазом, смерил взглядом охранников, окружавших Кроноса, потом все же сказал:

— Я думаю, что Джексон не сдастся. Никогда.

Кронос кивнул.

— Хочешь сказать мне что-нибудь еще?

— Н-нет, сэр.

— Ты что-то нервничаешь, Эфан.

— Нет, сэр. Просто… Я слышал, что здесь раньше жила…

— Медуза? Верно. Миленькое местечко. К сожалению, Медуза не успела возродиться, после того как Джексон ее убил, так что можешь не беспокоиться — ты не попадешь в ее коллекцию. И потом, в этом помещении есть куда более опасные существа.

Кронос кинул взгляд на великана лестригона, который шумно жевал картошку фри. Кронос махнул рукой — и великан замер. Кусочки картошки повисли в воздухе между его рукой и ртом.