Потерянная душа - Габриэлла Пирс

Она принялась торопливо отбрасывать мелкие булыжники, пока на свет не показались ноги в прямой юбке. Джейн прикинула на глаз, где должна находиться голова, и перебралась повыше. Судя по всему, Аннетт придавило спинкой кровати. Отвалив ее в сторону, девушка увидела пару перекошенных столбиков из того же гарнитура; вместе они чудом создавали над головой Аннетт защитный купол.

Ведьма открыла темные глаза и тут же поморщилась от ударившего в лицо света.

– Лежать, – скомандовала Джейн.

Глаза Аннетт превратились в щелки, но особого выбора у нее все равно не было. Джейн преувеличенно тщательно смахнула с ее лица щебень и штукатурку, на самом деле лихорадочно размышляя, что делать дальше. Она не могла убить Аннетт вот так, с холодной головой, даже если та более чем этого заслуживала. С другой стороны, оставить ее в живых было верхом идиотизма. Внезапно один из булыжников откатился в сторону, и пальцы Джейн коснулись гладкого теплого металла. Решение пришло мгновенно.

– Не думай, я не собираюсь выкапывать тебя целиком, – буднично заявила она Аннетт. – Возможно, у тебя переломы, и я сделаю только хуже. К тому же ты не вызываешь у меня ни малейшей симпатии. Нет, я позвоню 911, сообщу им твое точное местонахождение и исчезну. Но я уже дважды оставляю тебя в живых, и на этот раз ты сделаешь кое-что взамен.

Джейн стряхнула с атаме последний слой пыли. Зеркальное лезвие алчно блеснуло в лунном свете, и выгравированные на нем письмена словно ожили. Может, это он и есть. Кинжал, в котором Амбика передала силу Хасине – и которым она заколола Амунет.

Аннетт напряженно следила за атаме.

– Дай догадаюсь, – прошептала она, и Джейн поняла, что даже эти два слова стоили ей невероятных усилий.

– Именно, – почти весело кивнула девушка. – Ты прямо сейчас отдашь мне свое последнее дыхание ведьмы, и я заберу этот милый маленький ножик. На этом наши дела будут закончены, – и Джейн направила атаме на горло Аннетт, где явственно билась синеватая жилка. – Конечно, есть и другие варианты, но мне хотелось бы разойтись с миром. Думаю, излишне говорить, что если ты не проявишь благоразумие, я прирежу тебя, как вшивую дворнягу. Здесь и сейчас.

Аннетт колебалась на секунду дольше, чем ожидала Джейн. Наконец она слабо кивнула.

– Подержи его, – прохрипела она и упрямо вскинула квадратную челюсть.

Девушка придвинула лезвие к полным губам Аннетт, та закрыла глаза – и Джейн ощутила тот же напор магии, который помнила по Центральному парку. Но на этот раз она знала, чего ждать, и внимательно прислушивалась к невнятному гулу, с которым вливалась в кинжал плененная сила. Когда последняя вибрация стихла и Аннетт открыла глаза, они горели чистой ненавистью.

– Да-да, ты уже замышляешь месть, – спокойно заметила Джейн, крутя кинжал в пальцах. Теперь она отчетливо слышала его темный шепот – ничейная сила искушала ее, притягивая, словно магнитом. Девушка поднялась на ноги и направила оставшуюся магию в ладонь, которой сжимала атаме. Конечно, это были сущие крохи – но все-таки больше, чем когда она очнулась на развалинах. Должно хватить. – Но для начала послушай, что я тебе скажу. Я не собираюсь прятаться, созывать армию или копить силы в ожидании дня, когда ты явишься по мою душу. Ты умная девочка, а значит, будешь держаться от меня и моих близких подальше. Клянусь, если ты хоть пальцем тронешь тех, кого я люблю – черт возьми, у кого хотя бы есть шанс мне понравиться, – я найду тебя и прикончу. Видишь ли, существует огромная разница между девочкой из хорошей семьи и ведьмой. Сколько бы у тебя ни было денег и связей – твоя настоящаясила потеряна. Навсегда.

Магия Джейн окутала атаме, и он начал стремительно нагреваться. Это Малкольм научил ее, как можно уничтожить заколдованное серебро, и теперь она мысленно сказала ему спасибо. Раскаленное до алого сияния лезвие еще несколько секунд сохраняло форму, а затем провисло посередине, будто не выдержав тяжести заключенной в нем магии. Глянцевый блеск померк, и атаме превратился в струйку жидкой ртути. Она выскользнула из пальцев Джейн и, раскатившись по завалу, бесследно исчезла в трещинах и зазорах. Девушка подняла руку, демонстрируя Аннетт невредимую ладонь, и слегка помахала ей на прощание.

Затем она слезла с груды булыжников и медленно зашагала прочь по улице.