Магиер Лебиус - Руслан Мельников

– Присаживайтесь к столу, господин пфальцграф, – улыбнулся Альфред. – Откушайте с нами на свежем воздухе. Тем более что к вам гости…

Гости? К нему? А маркграф уже указывает вниз, под стену, на внутренний двор замка. Там, в тени крепостных укреплений, на каменных плитах, лежат со связанными руками десять человек. Все в одеждах, украшенных остландским златокрылым грифоном. У каждого – по кляпу во рту. Рядом с пленниками…

Интересно, что это? И зачем?

Котел? Чан? Нет, скорее, ванна… Огромная, бронзовая, начищенная до блеска. Еще две деревянные лохани поменьше. Дощатый короб с ручками. Сплетенная из крепких гибких прутьев корзина.

Больше – ничего и никого. Ни стражи, ни палача. А лица связанных людей обращены к пфальцграфу. А на лицах – мольба и ужас.

Некоторые лица Дипольд узнавал. Где-то он уже видел этих людей. Где?! Ах да, в Вассершлосе, в отцовском замке!

– Кто это? – вскинулся Дипольд.

– Послы вашего батюшки его светлости Карла Остландского.

Послы?! Проклятый маркграф!

– Как смеешь ты… так… с послами?! – кипя от гнева, воскликнул Дипольд.

По всем писаным и неписаным правилам посол – неприкосновенен. Ибо он не представляет свою волю и не высказывает свои слова. Посол всего лишь передает волю и слова своего господина.

– Смею, – пожал плечами Альфред. – Пришлось. Видите ли, Дипольд, посланцы вашего отца просили, нет, требовали даже доставить вас к нидербургской границе, дабы убедиться, что вы живы-здоровы. Но я решил не беспокоить вашу светлость понапрасну и предложил поступить иначе. Пригласил гостей проехать в мой замок. А поскольку господа послы не пожелали вступать в Верхнюю Марку, я вынужден был применить силу. И вот… Они хотели вас увидеть – и они вас видят.

– Ты захватил послов, Альфред! – сверкнул глазами Дипольд. – Такой поступок не делает тебе чести.

– Но и не позорит, – голос змеиного графа сделался суше и суровее, – ибо я всего лишь упредил чужое коварство, дорогой мой пфальцграф. Как в случае с нидербургским заговором. Поэтому не нужно громких слов и неуместных упреков.

– Что значит «чужое коварство»? Что значит «упредил»?

– Видите ли, в приграничном лесу, неподалеку от того места, где расположилось посольство, укрывался небольшой, но весьма опасный отряд гвардейцев вашего отца. Известные головорезы, для которых нарушить предварительные договоренности, напасть без вызова и ударить в спину не зазорно. План был прост. Гвардейцы дожидаются, когда я вывезу к границе вашу персону – продемонстрировать, что вы целы и невредимы. А после нападают. И отбивают. Вас – у нас. Или, на худой конец, захватывают меня – для обмена. Кампания вполне в духе вашего батюшки.

«Да, – с горечью вынужден был признать Дипольд, – вполне в духе…» Карл Остландский далеко не всегда поступает по законам чести. А использовать посольство в качестве приманки и потом атаковать из засады бесчестно. Известно ведь: коли уж затеял переговоры, сам меча не обнажай. Интересно, если бы его все-таки освободили таким вот бесчестным образом, на чью голову пал бы позор – на голову отца или на его, Дипольда, голову?

– Откуда? – насупился Дипольд. – Откуда тебе все это известно?

Может, врет Чернокнижник?

– Полноте, дорогой пфальцграф! – с легким упреком попенял Альфред. – Должны же и у меня быть свои секреты. Ну, скажем так, в приграничных землях, в Остланде и во всей империи у Верхней Марки хватает своих глаз и ушей. Вы удовлетворены?

Дипольд поднял подбородок. Скривил губы.

– Между прочим, я пожертвовал сотней своих воинов, – заметил маркграф, – неплохих воинов. Они везли с собой куклу, долженствующую изображать вас. И, как следовало ожидать, попались в засаду. Правда, пока шел бой с остландскими гвардейцами, вторая моя сотня, пользуясь случаем, выкрала из лагеря послов Карла. Погони не было. Даже гвардейцы его сиятельства Карла Вассершлосского и Остландского пока остерегаются входить в Оберландмарку.

– Что ты теперь намерен делать с послами, Альфред?

– А вот это целиком и полностью будет зависеть от вас, ваша светлость, – ласково проговорил Чернокнижник. – Да садитесь же, наконец, за стол, пфальцграф, не стойте столбом. Эй, усадите его!