Эра героев. Антимаг - Анатолий Шкирич

Этим народам эфир был необходим как солнечный свет. Потому они редко покидали свои земли. В Вольных Городах ушедшие из родных кланов нелюди создавали свои общины, но дальше, за Высшую дугу, они не переселялись. На это были и другие причины. Тот, кто не похож на окружающих или думает и говорит по-другому, всегда будет гоним бездумной толпой.

Скрутив карту, Александр вложил ее в потертый тубус и поднялся на верхнюю палубу. Здесь располагался общий зал, где коротали время его спутники и остальные пассажиры: несколько торговцев, чей товар был загружен в трюм, парочка аристократов, несколько наемников и еще десятка два разномастного народу.

Сол и Мидас сидели в углу за похожей на нарды игрой. Рядом с толстяком высилась горка золотых монет. Сегодня Мидас был в ударе и даже меньше страдал от морской болезни. Монеты, ясное дело, были фальшивыми. Вернее, в течение часа они были совсем как настоящие, но затем хлебный мякиш, обращенный в драгоценный металл, распадался пылью.

– Через денек мы вроде прибудем в порт? – присел он к ним.

– Угу, а все что известно Эллис – это старые сплетни, – Сол покрутил в костяных пальцах стаканчик и выбросил пару пятерок. – Ага! Придется вспомнить старые деньки и поспрашивать народ по всяким злачным местечкам.

– Подозреваю, – проворчал Мидас, – что помер ты или от цирроза печени, или от подцепленной в притоне заразы.

– И что занесло в эти места чародея? – продолжил, не обращая внимания на толстяка, Сол. – Чтобы кое-как колдовать, ему пришлось бы жить на одних энергетических кристаллах. В пределах Высшей дуги он мог получить эфир только у местных жрецов, а они страсть как не любят чародеев. Они вроде как конкуренты в других дугах, но здесь полное преимущество имеют служители богов, чем они бессовестно пользуются.

– А если он просто решил спокойно пожить на пенсии?

– Это все равно, что богач бросил бы все накопления и подался в глухую деревню жить в шалаше из веток, – усмехнулся Мидас.

– Ага, – согласился скелет. – Если он был одним из этих, высших, то и задницу подтереть уже не мог без магии. На старости лет просто так ничего не меняют. Мидас, не тяни эльфа за уши, кидай уже!

– А значит, он от кого-то или чего-то скрывается, – подытожил толстяк.

Выкинув две шестерки, он сгреб оставшиеся у скелета монеты. Один из золотых кругляшей проскользнул сквозь пальцы и тихо скатился под столешницу. Скелет и Мидас встали из-за стола и, не торопясь, пошли вдоль борта. Александр нагнал их, когда оба остановились и, вроде как скучающе, прислонились к деревянной переборке. Но на самом деле его товарищи исподтишка наблюдали за оставленной монетой. За неделю плавания это стало их любимым развлечением.

– Вот это мне и не нравится, – проскрежетал скелет. – Та самая опасность, от которой он сбежал, может, нас и наняла.

– В таком случае, она пока на нашей стороне, – возразил Мидас.

Почтенного вида седобородый купец медленно встал из-за стола, вытирая потное лицо платком величиной с небольшую наволочку, и двинулся по проходу. Возле их пустого столика платок выскользнул, и купец, чертыхаясь и кляня богов, в три этапа нагнулся за ним, чему порядочно мешали жировые складки на объемном животе. До Александра даже донесся отчетливый треск швов на одежде. Кряхтя, торговец таки подхватил платок и кое-как выпрямился. Естественно, лежавшая возле ножки стола монета исчезла.

– Две минуты, – хмыкнул Мидас.

– До рекорда далековато, – покачал черепом Сол. – Все что нам известно: этот маг тесно якшался с местным губернатором, а потом возьми да помри.

– Не иначе как сказалась нехватка эфира, – вставил Мидас.

– Так что придется нам заниматься эксгумацией останков, не иначе, – подытожил скелет. – Нет чтобы послать нас за эльфийским священным кубком или там магическим кольцом каким-нибудь! Одни старики, что так и норовят сапоги откинуть.

Смотря на заходящее чуть левее носа корабля багровое солнце, Александр понял, что будет скучать по этому месту. Пусть эти недели были полны опасности, но и таких красот, мест и людей он не встречал никогда в своей жизни. И, если уж быть честным, вряд ли встретил бы даже в будущем. Этот мир заслуживал быть реальным. Быть может, даже больше, чем его родной.