Ричард Длинные Руки - гроссграф - Гай Юлий Орловский

Я отмахнулся.

- Дорогой барон, мы все иной раз трижды в день проходим через ад, ибо нет его нигде, кроме как в наших душах! А тот, что с чертями и кипящими котлами, - это для простолюдинов. Они мук совести не знают, потому для них разработаны именно телесные муки.

Он кивнул, но смолчал, что я уклонился от прямого ответа насчет своего плотного загара. Зато сэр Растер сразу успокоился, заявил важно:

- Да, все верно, тот ад для простолюдинов! У меня ад каждое утро, если с перепоя под рукой нет кувшина вина, чтобы полечиться.

- Простолюдин живет в каждом из нас, - подтвердил я. - Нужно выдавливать его по капле!

Они пробормотали «аминь» и дружно перекрестились. Я жестом пригласил всех обратно в донжон, барон Альбрехт пошел рядом, я велел рассказывать новости, барон посмотрел с удивлением.

- Сидели за столом, - ответил он с иронией. - Иногда вставали. Но далеко не отходили.

- Значит, все сыты, - подытожил я. - Хорошо! Я уж думал, все здесь разнесете…

Он покачал головой.

- Как можно! Да и хозяйку вы оставили вместо себя такую, что разнести не даст…

Я насторожился:

- Хозяйку?

- Ну да, - ответил он и сам посмотрел на меня в недоумении, потом хлопнул себя по лбу: - Ах да, вы же сразу уехали к леди Беатриссе!

- Рассказывайте, - потребовал я.

Он развел руками:

- А что рассказывать? Вы же спасли знатную леди… которую могучие колдуны превратили в простую крестьянку! После вашего отъезда ее все окружили такой заботой и таким вниманием, что она постепенно начала забывать свои кошмары. Ее очень любит челядь, а рыцари просто боготворят. И подчиняются ей охотнее, чем если бы пришлось подчиняться мне или Растеру. За зиму она уже почти пришла в себя… И замком руководит вполне как, я бы сказал, опытная хозяйка, у которой замок был и побольше.

Я помолчал, кивнул. Фриду слуги слушались и там, еще у Галантлара, а потом и при моей власти. Маленькая, тоненькая, вид зачастую пугливый, но у этой малышки стальная воля и бешеная энергия.

- Хорошо, - сказал я, - собирайте рыцарей, меня распирает жажда деятельности. У меня уже проработанный и продуманный план, что и как делать!

- В большом зале накрыты столы, - предупредил барон. - Часть рыцарей при известии о вашем возвращении не сумели поднять задницы, хотя… старались.

Я поморщился:

- Ладно, пусть отсыпаются. Соберемся в малом. Зима кончилась, надо думать, что делать дальше.

Он коротко усмехнулся:

- Все понимают, что теперь жизнь закипит!

За спиной звучно расхохотался, словно взревел могучий бык, сэр Растер:

- Еще бы! Сэр Ричард появился. Это, как комета на небе с длинным хвостом, - к войне.

Барон Альбрехт поправил:

- Не обязательно.

- Но он же появился? - спросил Растер обидчиво.

- Кометы не только войну предвещают, - объяснил Альбрехт. - А также чуму, засуху, саранчу, а также мор…

Я сказал саркастически:

- Ну, спасибо, барон!

Он развел руками:

- Что делать, народ придумывает всякое. Я же знаю одно, ваш приход - к переменам.

Растер снова захохотал, повторил с удовольствием:

- К переменам! Наконец-то зима кончилась. Это сэр Ричард принес весну на своем хвосте, как грач.

- Только откуда он ее принес, - пробормотал барон, но, встретившись со мной взглядом, пробормотал примирительно: - Да шучу я, сэр Ричард. Не только вы можете уедать народ.

Я взбежал по лестнице, глядя под ноги, наверху запнулся: по коридору навстречу мчится, как молодой козленок, тоненькая и хрупкая девушка с огромной копной ярко-красных волос.

Я даже не заметил, в каком платье, туфельках, только хрупкость и пышные волосы, что не развеваются при беге, а лишь трепещут, как пурпурное пламя при легком ветерке.

Она начала замедлять бег, но я чуть присел и распахнул объятья. Фрида бросилась мне на шею, прижалась всем телом, уже не испуганный злыми силами ребенок, а молодая и созревшая женщина.

- Сэр Ричард!… Наконец-то!

Я покружил ее на руках, не хочется выпускать из объятий, она прильнула с таким жаром и нежностью, но заставил себя зажать в кулаке инстинкты и бережно поставил ее на пол.

Она смеялась и плакала от счастья, глядя на меня ликующе, огромные глазища сияют, как утренние звезды, умытые росой, пухлый детский рот приоткрылся в восторге.

- Пойдем, - сказал я, - что мы в коридоре… Расскажешь, как тут и что за это время.

До моих покоев всего несколько шагов, но за это время я заметил, как разительно изменилась Фрида. Я оставил ее уже выздоравливающую, но все еще насмерть перепуганную крестьянскую девчонку. Ну, пусть не крестьянскую, она давно уже при замковой кухне, но все равно зашуганная челядница, а сейчас рядом со мной быстро перебирает ножками, стараясь не отстать, юная леди, держится свободно и раскованно, но чувствуется в ней и достоинство прирожденной, да, прирожденной.

Открывая дверь, я изумленно думал, как правы те, кто говорит, что короля играет не сам король, а свита. Она твердила, что простая девушка, но все в замке знают, что я спас из лап дракона знатную леди, злыми колдунами превращенную в крестьянку, относились к ней с почтением, целовали руки, которые она старалась в испуге вырвать, а то вдруг укусят, преклоняли колени, и постепенно ее горбатенькая спинка выпрямилась, она перестала улыбаться робко и заискивающе, и вот уже передо мной настоящая леди.

Я ахнул в изумлении: в покоях не просто все сияет, я вообще-то на чистоту и порядок обращаю внимания мало, не потому, что свинья, иначе все мужчины свиньи, просто есть другие приоритеты, а здесь Фрида как будто читала все мои желания.

- Здорово, - произнес я. - А откуда эта мебель?…

Она посмотрела на меня с некоторым испугом.

- У нас в замке нашлись хорошие столяры. А что им зимой делать? Я их загрузила работой… А что, плохо?

Я привлек ее к себе и отечески поцеловал в макушку, приминая пышную копну волос, что тут же поднялись снова, превращая голову в огненный одуванчик.

- Замечательно. Садись, рассказывай.

Слуги торопливо вносили еду, я велел убрать все, кроме сладкого, а кофе сотворил сам. Фрида взяла чашку без боязни, только хитренько улыбнулась нашему общему секрету, что вообще-то не секрет и для рыцарей, руки ее уже без следа работы палачей, кожа чистая и нежная, какой и должна быть у высокородной леди.

Она рассказывала, кофе отхлебывает мелкими глотками, а я слушал краем уха, новости пустяковые, больше любуюсь ее чистым живым лицом, блестящими глазами, уверенными жестами.