Невеста из ниоткуда - Андрей Посняков

– Тише, милый Роксан, умоляю, тише! Шатер рядом – услышат… Я ведь тоже буду стонать… как и ты…

– Я… я тебя…

– Не здесь, не здесь, дурачок! Давай отойдем… к овражку… Ах, нет, там же стражи.

– Я сам нынче страж. Ахх…

Парень выбрался первым, вытащил Женьку за руку, повел, нетерпеливо дыша…

– Ай!

Женька споткнулась и тихонько вскрикнула… прихватив заранее присмотренный камень. Удобный, круглый…

Молодой волхв тащил ее за собой, как бульдозер, не обращая внимания ни на кусты, ни на трещавшие под ногами сучья.

– Эй, эй! Не так быстро. Больно же!

Вот наконец остановились. Роксан сразу же схватил Женьку в объятья – без особой нежности, по-деревенски грубо – вот уже стянул с девы рубаху, бросил в траву. Целовал слюняво, неумело… Женька его немножко приструнила, показала, как… с языком…

– Ты… ты… – жадно шаря руками по всему телу пленницы, прошептал жрец. – Ты и впрямь со мной… рада?

– Еще как! А ну-ка, милый мой, наклонись… ага…

Схватив с земли прихваченный с собой камень, Женька изо всех сил треснула им похотливца по голове. Парень упал молча, без звука…

Неужель убила?! Девчонку всю передернуло. Впрочем, рефлексировать сейчас было некогда – нашарив в траве рубаху, пленница быстро натянула ее на себя и прислушалась. Идти ночью по буреломам, босой и полуголой, было бы невозможно, следовало поискать какой-то другой путь – и Женька давно уже его нашла. Ручей!!! Вон он журчит рядом. Сколько есть форы – часа четыре, пять? А сколько бы ни было.

Наклонившись, княжна пошарила руками, вытащила из ножен волхвенка нож… подумав, отвязала и мешочек с огнивом и трутом – сгодится. Ну, вот теперь – все.

Слава богу, дно ручейка оказалось плотным, песчаным, а воды – по колено, не выше, а часто – и мельче. Идти было легко, и беглянка продвигалась довольно быстро, время от времени останавливаясь чуть-чуть отдышаться, осмотреться вокруг, глянуть на звезды. И подумать, обязательно подумать – ведь ручей – это та же дорога, а погоня будет обязательно! Если уже не идет по пятам…

Потому девчонка и свернула в кусты, пошла почти что на ощупь, прекрасно себе представляя, что уж в глухой чащобе ее нипочем не найдут… по крайней мере – сразу. Да, рубаха почти сразу превратилась в лохмотья, а ноги… про ноги неохота было и говорить… впрочем, беглянка потихоньку привыкала уже.

Когда небо над вершинами высоченных деревьев стало заметно светлеть, Женька, по ее подсчетам, прошла уже километров пять, а то и все восемь, причем – бывалая туристка – беглянка хорошо знала, куда именно идти – к Днепру, куда же еще-то! Только идти осторожно, а для начала – все равно куда. Это потом к Днепру можно – по солнышку: заходящее-то в спину светило, княжна это запомнила, так что теперь заблудиться ничуть не боялась, как и с голодухи помереть – чай, не городская неженка с литературных курсов!

Беглянка вдруг улыбнулась, вспомнив какой-то вполглаза просмотренный военный сериал, как бежали, спасаясь от немцев, то ли партизаны, то ли беглецы из концлагеря, причем бежали почему-то по лесной дороге, а немцы их преследовали на мотоциклах! И с чего, спрашивается, по дороге бежать? Коли в лесу спрятаться хочешь – в самую чащу иди! От дороги метров двести прошел, в овражке, распадке, буреломе укрылся – все! Никакая сволочь вовек не сыщет, если, правда, собак нет.

У Криневеры – не было. Или она сама, словно собака, как ее называли – пса!

Спрятавшись под раскидистой липой, Женька укрылась папоротниками и немного поспала, снимая с себя накопившуюся усталость. Поначалу, конечно, думала, что ни за что не уснет – нервы! – однако стоило только устроиться поудобнее, ощутить себя хотя бы в относительной – на данный момент – безопасности, как веки закрылись, словно сами собой.

Весь следующий день Женька просто запутывала следы – не особенно торопясь, шла, куда глаза глядели. Вокруг высились могучие дубы и грабы, перемежающиеся рощицами светло-желтой липы, белоствольной красавицы березки, клена, густыми зарослями орешника, бузины и калины. По сырым местам – вдоль ручьев, по оврагам – ветвились верба и краснотал, свешивались к самой воде плакучие ивы. Уже поспела смородина и – отчасти – малина, беглянка не раз и не два уже устраивала себе отдых – как только смородиновые кусточки видала. Объедалась ягодой до оскомины, а потом – как солнышко поднялось высоко-высоко, к самым вершинам – решила устроить обед, благо и ручеек подходящий рядом журчал, струился – собственно, по его берегам Тяка и шла.

Вырубив прихваченным у волхва ножом подходящую палку, девушка ловко настругала лыка – вот когда туристские навыки пригодились! – примотала ножик к древку, получилась острога – а уж рыба-то в прозрачной ручьевой воде кишмя кишела! Толстобокие лещи, юркие серебристые уклейки, радужная, сверкающая золотым отливом форель, налимы, окушки, щуки…

Женька с ходу запромыслила двух щук – для обеда вполне хватало – да, положив улов в крапиву, принялась возиться с костром. Набрала хворостин, разломала, настругала-наколола ножиком щепочек, сложила все аккуратненько, пирамидкою, точнее – индейской национальной избой – вигвамом, внутрь коры березовой – сухой-пресухой – натолкала… все, как учили, как не раз делала. Вот и сейчас сладила все без дураков – вспыхнуло бы с одной спички… Вот только спичек, увы, не было, да и зажигалка пропала вместе с сигаретами и одеждой. Верно, поживились волхвы – накурятся теперь, засранцы, а уж Женька… Хорошо хоть огниво прихватить догадалась: металлическая пластинка, кресало, кремень, трут…

Вот тут-то пришлось несладко – била княжна, била, на матюги изошла вся, раз сто ударила – а на сто первый задымил, вспыхнул трут!

Разожженный костерок горел ровным светлым пламенем и почти без дыма, так что заметить беглянку издалека никак не могли – разве что подошли уже близко. Так давно бы напали тогда, а раз не напали, значит, и не было рядом никакой погони. Да и не могло, наверное, быть, слишком уж хорошо княжна спряталась-укрылась, недаром ведь говорится – у беглеца сто дорог, а у погони – одна. И, судя по всему, на нее волхвы с ведьмой не вышли! Поди, верно, колдуют сейчас, ушлепки драные, божков своих долбаных призывают, на полном серьезе помощи в поимке беглой ждут… Ага, дождутся, как же!

Ишь ты, в жертву собрались принести, козлы древние! А вот половите-ка теперь, по чаще-то, по буреломам да оврагам побегайте. Ай…

Босые ноги жгло огнем, хорошо хоть по пути Женька внимания на свои пятки не обращала… зато теперь…

С удовольствием отобедав запеченными на углях щучками (жаль только, без соли!), девушка еще надрала лыка, пытаясь сплести что-то вроде лаптей… Конечно же, получалось плохо, несуразно, уродливо… макраме какое-то, а не лапти. Впрочем, на ноге держались – Женька еще и обмотала до колена лыком… получилось совсем как древнегреческие сандалии… а рваная рубаха – туника.

– Хоть в Афины теперь. – Оглядев свое отраженье в ручье, княжна невольно улыбнулась и выплюнула застрявшую меж зубами кость. – Экая Артемида! Или… нет – Диана-охотница.