Лгунья - Ольга Пашнина

Я подошла к Герберту, поцеловав, дав себе время насладиться свободой и контролем. Грудью прижалась к его обнаженной груди. Удовольствие от соприкосновения тел пронзило насквозь, у меня вырвался короткий сгон.

А потом, к собственному удивлению, я услышала смешок и почувствовала на талии руки Герберта. Он с силой надавил, заставив меня опуститься, и вошел, от чего я выгнулась и застонала в голос.

— Запомни, девочка моя, ты командуешь ровно до тех пор, пока это разрешаю я, — сказал он, покрывая поцелуями мою шею.

Мы оба были на пределе. Не существовало ничего вокруг, только ощущения. Я закрыла глаза, полностью отдавшись во власть лавины эмоций. Вздрагивая от каждого движения, я наслаждалась каждым мгновением этой близости.

Герберт вдруг замер, заставил меня слезть и поднялся, разминая руки и ноги. В несколько движений разделся, не отрывая взгляда от моего лица. Его руки скользнули по моим плечам, изучали и ласкали. Неудовлетворенность прерванной близостью причиняла почти боль, но я не стала бы просить. Никогда и ни за что я не стала бы умолять Герберта о чем-то, и он это знал.

Плевать на нерасправленную постель, на дом, одиноко стоящий посреди леса. Плевать на опасность и все остальное. В эти часы был только один человек в моей жизни и одно важное чувство. Все остальное, в том числе и опасное, могло подождать.

Пальцы судорожно переплелись, я чувствовала внутри себя движение и подавалась навстречу. Волны удовольствия накатывали одна за другой, накапливаясь до тех пор, пока ошеломляющая лавина ощущений не накрыла меня с головой. Я почти отключилась, до боли сжав руку Герберта, а он увеличил темп и сам находясь на грани. Несколько мощных толчков, и тепло разливается по телу, а приятная дрожь все никак не проходит.

— Я уже думал, не дождусь тебя, — с улыбкой произнес Герберт, целуя.

— Ты развязался! — с обидой проговорила я.

— Я тут же об этом пожалел, — заверили меня. — Все нормально?

— Да, я… просто не задавай вопросов, ладно? Я пока не готова на них отвечать.

— Вопросы, — задумчиво произнес Герберт, — это не то, что меня сейчас интересует.

* * *

Мягкие и неспешные поглаживания спины отвлекали от сути разговора. Я упускала почти половину из того, что говорил Герберт.

— Кортни, это чья-то злая шутка. Ты никогда не была в лечебнице, никогда не страдала от галлюцинаций и провалов в памяти. Неужели ты не помнишь те годы? Как скандалила Кайла, как Ким свалилась в бассейн, как Кристалл неудачно сменила цвет волос и твой отец не взял ее с собой на встречу?

— Помню, — пришлось признаться мне.

— И как ты тогда вообще допустила хотя бы мысль, что я мог отправить тебя в лечебницу? Да и вообще, головой-то подумай, неужели Карл пошел бы на такой шаг? А тебе не показалось странным, что, несмотря на небольшой промежуток времени, в больнице якобы не осталось сотрудников с тех времен? Только ушлая директорша и полоумная слепая бабка, которая всем своим видом иллюстрирует страшилки для детей про злобных духов. Как ты могла им поверить?

— Знаешь, когда вокруг столько происходит, сомневаешься во всех, включая себя. Эти записки… они появлялись повсюду, а тут еще Джейк со своим расследованием и эта Франческа. Я действительно почти поверила в то, что делаю это сама.

— И что тебя переубедило?

— Ну, — фыркнула я, — я не пишу на зеркалах самой себе послания. И не стала бы бить тебя по голове.

— И поджигать дом.

— Да, точно.

Герберт хмыкнул и убрал с моего лица непослушную прядку волос.

Я чувствовала, что не могу сдвинуться с места. Мышцы ныли, все тело было в шоке от того, что с ним делали. Но усталость была очень приятная. Я бы поспала, да не хотелось здесь оставаться надолго. Последние полчаса, что мы валялись и разговаривали, я несколько раз давала себе клятвенные обещания, что вот-вот мы оденемся и поедем домой. Не тут-то было.

— Мы что-нибудь придумаем, — заверил меня Герберт. — И прекратим это. Рано или поздно тот, кто это делает, совершит ошибку. Мы этим воспользуемся.

— Я не понимаю, как можно так кого-то ненавидеть. Мы ничего и никому не сделали! Ну… кроме Хейвен, но мы были детьми!

— Кортни, не думай о причинах. И никогда не пытайся понять и оправдать преступника. Иначе…

— Что? — спросила я.

Губы Герберта тронула легкая усмешка. Он провел ладонью по моей пояснице, отчего по телу прошлась приятная дрожь.

— Иначе ты в него влюбишься.

Я рассмеялась, намереваясь высказать этому нахалу все, что о нем думаю, но замерла, услышав что-то за дверью комнаты.

Ветер, наверное, дом довольно старый, а я еще и двери, кажется, оставила открытыми. Но чутье подсказывало — не ветер.

Звук повторился, теперь он напоминал шаги. Словно кто-то поднимался по лестнице. Я различила знакомый скрип ступеньки. Такие звуки обычно не замечаешь, но когда в тишине в пустом доме вдруг скрипнет прогнившая доска, вздрагиваешь. И невольно в голову лезут непрошеные мрачные мысли. Особенно когда за тобой и твоей семьей охотится какой-то псих.

— Ты слышал? — Я вскинула голову.

Герберт одним движением поднялся и быстро натянул штаны. Шаги в коридоре стали яснее. Я не успела бы одеться, но на всякий случай приготовила руки. Если нужно, моя магия сможет принять весьма неприятный вид.

Дверь в комнату с мягким звуком открылась, явив… Джейка. Я задохнулась от возмущения и — видит Богиня — с трудом сдержала рвущуюся наружу магию.

— Джейк! — рявкнула я. — Ты что, не в курсе, что вламываться в чужие дома нехорошо?

— А ты, Кортни, не в курсе, что…

Он не договорил, Герберт сбил его с ног сильным ударом в челюсть. Джейк рухнул в коридоре и там уже оказался прижат к стене. Он орал и брыкался, но из захвата Герберта вырваться не мог. С грохотом дверь в комнату закрылась, и я быстро оделась. Теперь, когда все осталось позади, мне очень хотелось выяснить, зачем Джейку понадобилось мне врать!

— Стой, Герберт! — крикнула я, видя, что он уже хочет вывести Джейка из дома.

— Кортни, ты что, до сих пор его защищаешь? — сквозь зубы процедил Герберт.

— Нет, но я хочу кое-что знать. Джейк, скажи-ка мне, как тебе пришла в голову чудная идея задержать меня дома? Кто тебя надоумил и сколько вранья было в этой слезливой истории, достойной лучших театров?

Джейк что-то пробормотал и тут же заорал: Герберт так вывернул ему руку, что чуть не сломал.

— Отпусти меня, ублюдок! — зарычал Джейк — Катись вместе со своей потаскушкой… а-а-а!

— Я ведь тебе руку-то сломаю так, что ни один целитель не соберет, — почти ласково проговорил Герберт. — Но самое приятное, что, помимо руки, у тебя есть еще одна, две ноги и некие более чувствительные части тела. И знаешь, Сантьяго, если я пойму, что тебе известно нечто о твари, которая пыталась меня убить, но ты не делишься прекрасным с нами, то могу и убить. И тебя даже никто не найдет, понимаешь? Похоронят пустой гроб. Земля падает на пустой гроб с другим звуком, все присутствующие поймут, что от тебя даже не осталось того, что можно было похоронить.