Полет мотылька - Алексей Калугин

Геннадий Павлович окончательно запутался в словах и умолк.

На губах Марины появилась неприятная усмешка.

– Больше всего вы страдали из-за переполненного мочевого пузыря.

Геннадий Павлович вздрогнул, как от удара плетью. Да, конечно, можно было заметить, что ему тогда было плохо, но зачем же говорить об этом вот так, напрямую?

– Марина…

Голос у Калихина сел, и, прежде чем продолжить речь, он кашлянул в кулак.

Однако продолжать ему не пришлось.

– Вам не за что извиняться, – перебила его Марина, на удивление точно угадав то, что хотел сказать Геннадий Павлович. – На самом деле ничего этого не было.

Лицо Калихина недоуменно вытянулось.

– То есть как?

Ладонь левой руки Геннадия Павловича лежала на колене, и Марина прикрыла ее сверху своей – успокаивающий, по-матерински ласковый жест.

– Это только воспоминания, – прошептала она. – Воспоминания о том, чего на самом деле никогда не было.

Какое-то время Геннадий Павлович озадаченно молчал, пытаясь отыскать в словах девушки потаенный смысл. Результат оказался нулевым. Геннадий Павлович догадывался, что все не так просто, как могло показаться на первый взгляд; слова Марины – это не метафора и не иносказание. Но и буквальное их восприятие казалось невозможным.

Марина ободряюще похлопала ладонь Геннадия Павловича и потянулась за сигаретами. Ни пачки, ни зажигалки на месте не оказалось. Марина растерянно развела руками:

– Кажется, я бросила курить.

Геннадий Павлович посмотрел на то место, где, как он точно помнил, минуту или две назад лежали сигареты.

– То, что происходит сейчас, Геннадий Павлович, это тоже воспоминание о том, чего не было. – Марина сделала движение губами, как маленький ребенок, который хочет попросить извинения, но не решается сделать это. – Этого не должно было случиться, но любая, самая совершенная программа порою дает сбои. А та программа, в которой участвуем мы, находится на стадии разработки. Поэтому предугадать все, что может произойти по ходу ее реализации, просто невозможно.

Геннадий Павлович слушал Марину, пребывая в состоянии полнейшей растерянности.

– Какая программа? – едва слышно пролепетал он, когда в речи девушки возникла пауза. – Вы имеете в виду программу генетического картирования?

Марина насмешливо фыркнула.

– Нет никакой программы генетического картирования. Все это – фикция. Выдумка, к которой причастна небольшая группа людей. Суть программы, в которой вы принимаете участие, заключается в том, чтобы выяснить, насколько легко можно заставить человека поверить в то, чего на самом деле никогда не было. Как оказалось, ложные воспоминания очень легко имитировать. Для этого вовсе не требуются психотропные препараты или электронное вмешательство в деятельность головного мозга. Все намного проще. Слово, жест, взгляд – вот тот инструмент, с помощью которого человека можно заставить верить во все, что угодно.

– Простите, Марина, – медленно покачал головой Геннадий Павлович, – но я вам не верю. Я обсуждал программу генетического картирования с моими друзьями…

– Это тоже участники эксперимента.

Геннадий Павлович словно и не заметил реплики Марины.

– Кроме того, я лично был в районном кабинете генетического картирования и сдал там анализ. Через три дня я получу генетический паспорт.

– Геннадий Павлович, дорогой. – Марина схватила ладонь Калихина обеими руками и наклонилась, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Это ложное воспоминание.

– Несколько дней назад вы сами рассказывали мне о программе генетической чистки. И даже прятали меня в подвальчике от неких зловещих инспекторов.

– Нет никаких инспекторов, и никакого подвальчика в моей комнате тоже нет. – Марина в отчаянии всплеснула руками. – Ну подумайте сами, Геннадий Павлович, мы живем на третьем этаже – какой здесь может быть подвал?

– А как же старик Семецкий? – вспомнил еще один факт Геннадий Павлович. – Ведь его же забрали?

– Никуда его не забирали, – покачала головой Марина.

– Но ведь и Шпет подтвердил это, – стоял на своем Калихин.

– Вы точно это помните?

Геннадий Павлович на секунду задумался. Вне всяких сомнений, он превосходно помнил разговор с Марком Захаровичем Шпетом, который состоялся всего-то пару дней назад!

– Да, – уверенно наклонил голову Калихин.

– Это ложное воспоминание!

– В таком случае что вообще реально?

– Я не могу вам этого сказать, – удрученно наклонила голову Марина. – Потому что я и сама всего лишь ваше ложное воспоминание.

После такого заявления Геннадию Павловичу окончательно стало ясно, что разговор яйца выеденного не стоит. То есть не сам по себе разговор, а суть его, завернутая вокруг бредовой идеи об экспериментах с ложными воспоминаниями. Чего он не мог понять, так это – верит ли Марина сама в то, что рассказывает, или же она просто дурачит его? Хотя, если подумать, какой в этом смысл?

– Скажите, Марина, – ровным, ласковым голосом начал Геннадий Павлович, – он не хотел прежде времени в чем либо обвинять девушку. – Откуда вам стало известно об этом эксперименте?

Марина уже не сидела на подоконнике, а стояла, опираясь на него. Сложив руки на груди и опустив подбородок, она смотрела на широкие носки своих черных кожаных туфель. Геннадий Павлович не мог не отметить, что ноги у Марины на удивление длинные и красивые, даже в брюках.

– Я уже сказала, что тоже являюсь участником эксперимента.

– Вы сказали, что вы – воспоминание, – с мягкой, всепрощающей улыбкой поправил ее Геннадий Павлович.

– Одно другого не исключает, – нервно дернула плечом девушка.

– Хорошо, – не стал спорить Геннадий Павлович. – Вы принимаете участие в эксперименте по своей воле?

– Да.

– А я?

– Насколько мне известно, вы тоже дали согласие на свое участие в качестве подопытного.

– Как давно начался этот эксперимент?

– Не знаю, – вновь дернула плечом Марина. – Я давно уже не живу в режиме реального времени… Точно так же, как и вы, – добавила она после короткой, почти незаметной паузы.

– Понятно, – слегка наклонил голову Геннадий Павлович, хотя на самом деле ровным счетом ничего не понял. – И что же нам теперь делать?

– Представления не имею, – не глядя на Калихина, покачала головой девушка. – Я лично выхожу из игры. Поэтому и вас решила предупредить.

– Хорошо, – еще раз кивнул Геннадий Павлович. – Допустим, я тоже хочу выйти из эксперимента. Как мне это сделать? Я должен к кому-то обратиться?

Марина посмотрела на Калихина долгим, изучающим взглядом, после чего вынесла свой вердикт: