Поцелуй смерти - Лорел Гамильтон

Это я и правда готова отослать живую душу, личность, чтобы с остатками было легче? Если так ставить вопрос, поступок довольно мерзкий. Да и вообще нехорошо называть «остатками» мужчин, которых я люблю и с которыми сплю. Если я буду избавляться от Синрика и рисковать тем, что Натэниел потеряет еще одного брата, причина нужна посерьезнее, чем эмоциональная усталость. Правда ведь?

Я протянула руку, коснулась его волос и убрала их с лица. Такие мягкие волосы – мягче даже, чем у Натэниела, но все же не такие густые. Хотя почти. Я хотела сказать: «Дело не в тебе, дело во мне», но это слишком уже затертый штамп. Может, потому и затертый, что верный, вернее, чем хочется думать многим. Ты можешь быть идеальной личностью, поразительным любовником, отличным другом, – и все это ни хрена не помогает, черт бы побрал.

Он накрыл мою руку своей, прижав к своему лицу. Закрыв глаза, он ткнулся лицом мне в ладонь, потерся щекой, оставляя метку, как делают коты. Я принадлежу ему? Или он мне? Да блин, не знаю. А как это так я не знаю, когда уже больше года прошло? Как это я не знаю ответа? Что со мной творится, черт меня побери? Со мной… с ним и со мной, с нами? Нет, со мной. Со мной. Что со мной, черт побери, творится?

Другой рукой он обнял меня за талию, привлек к себе. Жест собственника, пометка территории, если присутствуют другие мужчины. «Это мое, а не ваше». Мое. Вот эта рука, что притягивает меня к нему, декларирует обладание.

Вот только вряд ли это была правда.

Я смотрела на него снизу вверх, рассматривала лицо, пытаясь что-то увидеть, что поможет мне понять, что же я, прах побери, чувствую.

Он притянул меня теснее, и я положила руки ему на талию, прямо над бедрами, не обнимая их, а просто сохраняя последнюю долю дистанции между его телом и своим. Что там под этими шелковыми шортами, я знала. Знала, что он может предложить, и знала собственную реакцию на прижимание к этому, даже в одежде. Не одна только любовь заставляет меня так реагировать на мужчин моей жизни, и если я так же реагирую на Синрика, то это что-то да значит. Не знаю, что именно, но почему-то мне не хотелось понимать это значение.

Он попытался притянуть меня еще ближе, но я напрягла руки и сохранила маленькую дистанцию. Он не пытался преодолеть сопротивление, просто отпустил меня и отодвинулся на пару дюймов, чтобы мы вообще не соприкасались.

Я потянулась к нему, но от выражения его лица руки у меня опустились. Не злость, которую я заслужила, но разочарование, страдание. Этого я не хотела увидеть. У меня перехватило дыхание, в горле встал ком, который было никак не проглотить, будто я подавилась чем-то потверже слов.

– Я не ревнив, – сказал он. – Но после того, что я слышал и чуял, когда ты была с Микой и Натэниелом, а мне даже не позволяешь крепко тебя обнять…

Он мотнул головой, руками шевельнул, будто отодвигает что-то, повернулся и отошел к стеклянным раздвижным дверям – на максимальное расстояние без того, чтобы выйти из кухни.

Я не знала, что делать. Если бы Натэниел не принял его как брата, если бы Жан-Клод не так гордился его достижениями, если бы он так усердно не старался делать все, что от него требовалось, если бы… а с каким чувством я бы восприняла весть, что мне никогда снова не видеть Синрика в этой кухне? Никогда не видеть его в ярких квадратах света и тени? Он был красив, когда стоял тут, и подсвеченные волосы до плеч переливались густо-синим и черным, будто кто-то написал его цветом темной океанской воды, но… но без него я проживу. Буду скучать, но зато не надо будет ломать себе голову: как помогать ему выбрать колледж и при этом его трахать. Очень уж это напоминает конфликт интересов. Можно ли каждое утро поднимать мальчика, целовать и посылать в школу, а потом с ним спать и не переживать по этому поводу? И так каждый день?

Не думаю.

Я решила попробовать быть честной. Не знаю, должно ли это было помочь убрать ком из груди и из горла, но ничего другого у меня не было. Я подошла ближе, но не настолько, чтобы коснуться.

– Прости меня.

Он спросил, не глядя:

– За что простить?

– За то, что меня не хватает на всех.

Он повернулся ко мне, нахмурившись:

– Что это должно значить?

Я попыталась заговорить – и промолчала. Не понимала, как вложить это в слова.

– Видишь, Анита, это не истинная причина. Ты просто ищешь предлога сказать «нет».

Я замотала головой:

– Да не так, черт возьми!

Он обернулся, скрестив руки на голой груди.

– Так объясни.

Слова эти он бросил как перчатку. Мне оставалось поднять ее, принять вызов или же оставить лежать, печально и трусливо.

– Я не понимаю, как можно отправлять тебя в школу, обнимать на прощание, ходить на родительские собрания – и заниматься с тобой сексом. Это неправильно, будто я что-то плохое делаю. Никто другой в моей постели не вызывает у меня чувство, будто я поступаю безнравственно.

Хмурая гримаса сменилась озадаченным видом, потом полуулыбкой.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Я же действительно всего на год моложе Натэниела и Джейсона, какие они были, когда ты их узнала.

– Но я не спала с ними в их девятнадцать, и сама была на три года моложе.

– Я всего на пять лет моложе Натэниела, – сказал он.

Мне всерьез пришлось сдерживаться, чтобы не зажать пальцами уши и не завопить «лалала, я тебя не слышу». Я действительно не думала в этом аспекте.

Он резко и коротко засмеялся:

– Не удосужилась сосчитать?

Я постаралась не поежиться от неловкости:

– Я не задумывалась, насколько вы близки по возрасту. Так что – да, не подсчитала.

– И у тебя действительно все получается только потому, что ты об этом не задумываешься?

На это я не знала, что сказать, и так и ответила.

– Не знаю.

– Ты на семь лет старше Натэниела?

Я кивнула и пожала плечами. Старалась не отвернуться, потому что, если честно, меня это тоже в определенной степени волновало.

– Так тебя действительно смущает разница в возрасте, пусть она даже всего семь лет?

Я кивнула:

– Да, смущала. Я о нем заботилась, я его защищала. Я думала, что это конфликт интересов – помогать ему встать на ноги и в то же время с ним спать.

– Когда ты его встретила, он был домашним животным. Не просто нижним, а таким, который не способен тебя защитить. Он говорил, что пока ты не заставила его пройти психотерапию и стать более независимым, он был идеальной жертвой, ожидающей, пока придет убийца и закончит эту работу.

Я не смогла скрыть удивления:

– Он правда так сказал?