Рыцарь или трус - Саша Мэри Миллер

С этими словами знахарка повела их к берегу протоки, где стояли на приколе несколько лодочек. Выбрала одну, способную выдержать четверых, и мужчины, следуя ее указаниям, повели лодку по солоноватой, ледяной воде протоки, отталкиваясь шестами. Не раз приходилось им ломать тонкую корочку льда, чтобы повернуть в очередную протоку, уводящую от основных водных путей.

— Ну, хоть болотные твари спят, — сказала Зазар. — Когда холодает, они становятся слишком вялыми для охоты.

— Холодная кровь, как у змей. Хотелось бы мне увидеть хоть одну из этих тварей, — сказал Рохан — Я много слышал о них от Ясенки. Однако не могу не порадоваться, что сейчас они спят.

— Потом я покажу тебе одну сонную тварь, — пообещала Зазар. — Это пойдет тебе на пользу, если ты вообще соображаешь, что именно идет тебе на пользу.

Им повезло. День еще не начал клониться к закату, когда они добрались до озера, за которым лежал город Галинф. Ясенка при виде стены радостно воскликнула:

— Тут ничего не изменилось! А я-то думала, все разрушится еще сильнее!

— Нет, — сказала Зазар, — он останется таким до скончания времен. Вот причал.

Зазар взяла у Рохана шест и воткнула в расщелину между двумя камнями. Потом веревкой крепко привязала лодку к шесту. Мужчины выбрались на берег первыми и помогли выйти женщинам, хотя Зазар проворно выскочила из лодки и уже почти поднялась по склону, прежде чем Ясенка нашла, куда поставить ногу.

— Так вот он каков, Галинф, — негромко сказал Горин. — Наверное, когда-то это был могучий город.

— Столица Рендела. До того, как они построили новый город и это пустячное подобие замка.

Ясенка обернулась к Зазар и уставилась на нее, и Рохан понял, что прежде его приемная мать этого не знала.

— Но что случилось? — спросила она.

— Многое, — отрезала Зазар. Она подняла обе руки ладонями вверх и что-то звучно произнесла нараспев. Слова были неразборчивы. Но в ответ на них раздалась песня — странная и по мелодии, и по ритму.

— Как прежде, — прошептала Ясенка. — Словно бы Зазар сообщает что-то важное или просит об убежище.

— Или просит позволения войти, — ответил Горин. — К кому она взывает?

— Не знаю. И не смею спросить.

— А ну, кончайте шептаться, — сказала Зазар. — И идите за мной.

Она повела их по тропинке, затем вверх и вниз по лестнице за стену, мимо разрушенных зданий, пока наконец они не подошли к строению, пострадавшему менее остальных. Во дворе лежала лицом вниз каменная фигура, разбившаяся на три части. Горин присел рядом с ней на корточки и с любопытством потрогал. Затем, по нетерпеливому зову Зазар, он вошел следом за ней в дверной проем. Его загораживала занавесь, защищавшая внутреннее помещение от взглядов непрошеных гостей. Внутри уже горел огонь, и маленькое пушистое существо при виде их замурлыкало и запищало. Оно вразвалочку побежало к ним, спеша, насколько позволяло круглое брюшко.

— Вейзе! — воскликнула Ясенка и наклонилась, чтобы взять малышку на руки. — Как же мне тебя недоставало!

Вейзе громко замурлыкала. Ее урчание эхом разносилось по комнате, в которой они находились. Пушистая малышка обхватила руку Ясенки передними лапками и принялась ее облизывать.

— Положи вещи вот тут, — приказала знахарка. — Вам придется побыть здесь некоторое время.

— И сколько? — спросил Рохан.

— Сколько понадобится. — Но тут же лицо Зазар немного смягчилось. — Ты отсюда поедешь в Ренделшам, так что в Крепость Дуба тебе возвращаться не понадобится.

— Спасибо, матушка Зазар. Но моя лошадь, мое оружие…

— Я распоряжусь, чтобы все это ждало тебя на краю Трясины. Горин, ты должен подтвердить мое сообщение. Иначе это вызовет тревогу в замке — еще бы, получили известие неведомо откуда, неведомо от кого.

Горин улыбнулся — чуть кривовато.

— Думаю, Латром, мой нынешний помощник, давно привык к таким странным событиям. Но ты права.

— Пока мы будем с этим разбираться, ты, Ясенка, приготовь из этих циновок постели, как прежде. Рохан, убери еду и не дай Вейзе добраться до зерна и сушеных фруктов, а то она все их слопает, не успеешь глазом моргнуть. Горин, принеси-ка мне вон те глиняные таблички, с той полки.

Рохан подумал, что им почти не осталось времени, чтобы оглядеться по сторонам и подивиться необычности обстановки, поскольку матушка Зазар моментально пристроила всех к делу. Но Ясенка бывала тут и раньше, так что ей это было не в новинку. Рохан запрятал мешки с едой подальше, чтобы Вейзе не добралась до них. Однако зверюшка смотрела на него такими умоляющими глазами, что, несмотря на ее вес, Рохан мог поклясться: Вейзе просто умирает с голоду. Он достал пригоршню сушеных ягод и протянул ей. К его удивлению, Вейзе дернула его за штанину, заставила сесть, а потом взобралась к нему на колени, чтобы с удовольствием съесть с его ладони сладкую смесь. Затем она облизнулась и ясно, словно умела говорить, дала понять, что теперь хотела бы попить.

Рохан нашел в углу большую чашу, над которой торчала из стены полая трубка, сделанная из того же камня, что и сама стена. Из трубки текла ручейком вода. «Почему бы Вейзе не напиться из нее?» — недоуменно подумал Рохан, но, философски пожав плечами, взял миску, на дне которой оставалось лишь несколько капель воды, и наполнил ее. Пока маленькая зверюшка лакала с довольным видом, Рохан попробовал воду и нашел ее свежей и вкусной, и, как ни странно, даже не слишком холодной — зубы от нее не ломило.

— Ну, готово, — сказала Зазар. — А теперь все оставьте меня на время. Рохаи, иди погуляй, только не заблудись. Не все болотные твари сейчас в спячке. Ясенка, думаю, тебе есть что показать Горину. Вейзе, ты будешь помогать мне.

Вейзе, звонко замурлыкав, послушно подошла к Зазар и встала, уцепившись за нее передними ловкими лапками. Зазар подхватила Вейзе и прижала к себе, как младенца.

— Да, я тебя тоже люблю, — неожиданно ласково произнесла она. — Идите, — сказала она обычным ворчливым тоном всем остальным. — Когда вернетесь, я скажу вам, что сумела узнать.

С помощью Горина Ясенка легко подняла большую каменную плиту, вделанную в пол комнаты. Вдвоем они спустились вниз по открывшейся лестнице. Ясенка шла впереди. Горин опустил за ними плиту. Светящиеся костяные жезлы, которые Ясенка помнила с давних пор, все еще горели, но ей показалось, что они стали светить немного слабее, — если, конечно, в этом неизменном месте хоть что-то могло измениться; скорее всего, память просто слегка обманывала ее. Но для пущей уверенности Ясенка коснулась фонаря, который держала в руках.

— Я могла бы удивиться, как это Зазар узнала, что я кое-что хочу тебе показать, — сказала Ясенка, когда они отошли подальше, — но я давно уже перестала ее спрашивать и удивляться чему бы то ни было.

— А я никогда не сомневался в мудрости почтенной Зазар, — ответил Горин. — Идем, дорогая.