Темный оттенок магии - Виктория Шваб

– Нет никакого Парижа, – ответил Келл, обшаривая буфет. – Никакой Франции. Да и никакой Англии.

– Но какой же Лондон без Англии?

– Я же говорил, то, что этот город одинаково называется в разных мирах – лингвистический курьез. Здесь Лондон – столица Арнеса.

– Значит, у вас Англия называется Арнес.

Келл рассмеялся, покачал головой и тоже подошел к карте.

– Нет. Арнес занимает почти половину того, что вы зовете Европой. Остров, или ваша Англия, называется «раска» – «корона». Но это лишь малая часть империи, – он очертил пальцем ее границы. – К северу от Арнеса находится другая страна – Веск, а на юге – Фаро.

– А за ними?

Келл пожал плечами:

– Еще всякие страны. Большие и маленькие. Ведь это же целый мир.

Лайла задумчиво окинула взглядом карту. Глаза ее сияли.

– Да, так и есть… – прошептала она и невольно улыбнулась своим мыслям.

Бросив карту, Лайла ушла в соседнее помещение. И через пару минут оттуда послышался ее радостный возглас:

– Ага!

Келл вздрогнул:

– Нашла?

Лайла появилась с добычей в руке, но это была не ладья, а нож. Келл расстроился.

– Погляди, как хорошо придумано!

Она продемонстрировала оружие Келлу. Вдоль рукоятки ножа шла металлическая дуга, которую можно было использовать как кастет.

– Вот этим можно ударить, – пояснила Лайла, как будто Келл сам бы не догадался. – Можно пырнуть, а можно и выбить зубы. Ну или и то и другое, – она потрогала лезвие кончиком пальца. – Одновременно, конечно, не получится.

– Конечно, – повторил Келл, закрывая шкафчик. – Ты так любишь оружие.

Лайла удивленно на него уставилась:

– А кто не любит?

– У тебя уже есть нож.

– И что с того? – спросила она, любуясь своей находкой. – Оружия много не бывает.

– До чего ты кровожадная.

Она покачала клинком.

– Не все же могут защищаться с помощью крови и бормотания.

Келл ощетинился:

– Я не бормочу. И, кстати, мы сюда не воровать пришли.

– Да неужели?

Келл вздохнул и окинул взглядом ломбард. Он обшарил тут все, включая тесную каморку Флетчера, но так ничего и не нашел. Не мог же он продать ладью… или мог? Келл закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, стараясь почувствовать чужеродную энергию. Но это место буквально гудело от магии, ощущения смешивались, путались, и невозможно было отыскать чужеродное и запретное среди просто запретного.

– У меня вопрос, – проговорила Лайла, и в ее карманах что-то подозрительно звякнуло.

– Ну разумеется, – вздохнул Келл, открывая глаза. – И я, кажется, сказал: не воровать.

Она пожевала губу и, достав из кармана пару камешков и металлическую штуковину, предназначения которой не знал даже Келл, положила их на комод.

– Ты говорил, что миры отрезаны друг от друга. Тогда откуда у этого Флетчера взялся предмет из Белого Лондона?

Келл снова тщательно осмотрел стол, хотя уже его обыскивал, и стал ощупывать столешницу в надежде отыскать потайной ящик.

– Я подарил.

– А ты откуда его взял? – хитро прищурившись, спросила она. – Украл?

Келл нахмурился. Да.

– Нет.

– Врешь!

– Я взял его не для себя, – сказал Келл. – В вашем мире мало кто знает о моем. А те, кто знает, коллекционеры и энтузиасты, готовы выложить приличную сумму за любую безделушку отсюда. В моем мире большинство знают о вашем. Так же, как вас привлекает наша магия, некоторых в Красном Лондоне интересуют ваши изобретения, работающие на одной механике. Но все знают о другом, Белом Лондоне. И кое-кто готов дорого заплатить за любой предмет из того мира.

Лайла саркастично улыбнулась:

– Так ты контрабандист.

– От воровки слышу.

– Да, я воровка, – согласилась Лайла и, взяв с комода красный лин, стала перекатывать его между костяшками пальцев. – Но я это признаю, и я не виновата в том, что ты сам себя обманываешь.

Монета исчезла. Келл хотел было возмутиться, но в ту же секунду лин появился в другой ладони девушки.

– Хоть я и не понимаю: если ты королевская особа…

– Я не…

Лайла бросила на него испепеляющий взгляд:

– Если ты живешь во дворце, ешь за одним столом с королевскими особами, считаешься членом королевской семьи, значит, ты не нуждаешься в деньгах. Зачем же тогда рисковать?

Келл стиснул зубы, вспомнив, как Ри умолял покончить с этими дурацкими играми.

– Ты не поймешь.

Лайла изогнула брови.

– В преступлении нет ничего сложного, – улыбнулась она. – Люди воруют потому, что, когда берут чужое, что-то при этом получают. Если они занимаются этим не ради денег, то, значит, ради власти. Нарушая правила, они чувствуют себя могущественными. Это знак протеста, – она отвернулась. – Кто-то ворует, чтобы выжить, а кто-то ворует, чтобы чувствовать себя живым. Все очень просто.

– А ты ради чего?

– Ради свободы, – ответила Лайла. – Думаю, тут всего понемногу.

Она забрела в короткий коридор между комнатами.

– А как ты заполучил этот черный камень? – крикнула она. – Заключил сделку?

– Нет, совершил ошибку, – Келл с досадой захлопнул ящик стола, – и собираюсь ее исправить, если найду эту проклятую штуковину.

– Осторожней, – сказал кто-то по-арнезийски хриплым голосом. – Так можно что-нибудь разбить.

Келл обернулся и увидел хозяина ломбарда, который стоял, прислонившись плечом к шкафу, и слегка ошарашенно смотрел на него.

– Флетчер.

– Как ты сюда проник?

Келл пожал плечами и метнул взгляд в сторону Лайлы, которой хватило ума остаться в коридоре и не показываться на глаза.

– Наверно, твои охранные заклинания повыветрились.

Флетчер скрестил руки:

– Сомневаюсь.

Келл еще раз украдкой посмотрел в сторону Лайлы, но в коридоре ее уже не было. Не успел Келл испугаться, как Лайла возникла за спиной Флетчера. Она ступала неслышно, а в руке блестел нож.

– Ирас, – сказал Флетчер, вскинув руку. – У тебя очень невоспитанная подружка.

Лайла застыла. Ее лицо перекосилось. Было видно, что она тщетно пытается бороться с невидимой силой, сковавшей ее тело. Флетчер обладал редкой и опасной способностью: он умел управлять костями и, значит, телами и людьми. Из-за этого он и заполучил свои «наручники», разрушением которых так гордился.