Поцелуй на счастье, или Попаданка за! - Ирмата Арьяр

В зеленых глазах Кенза плясали бесенята.

— Львиную? — переспросил он, усиленно косясь на мое кольцо-амулет.

И я спохватилась: львы тут не водились. Конечно, были животные очень похожие на кошек разной степени огромности, но назывались они иначе. И поговорок, аналогичных русской, тут не возникло.

— Говорят, так на севере называют царя зверей, самого сильного и опасного животного: лев, — усмехнулась я, практически открытым текстом признавая, что Тайра и Тирра — один человек.

— На севере? — переспросил Кенз, округлив глаза до размера кофейных блюдец. — Да, точно, есть похожее слово в языке пустынников. Только не львы, а левы, цари пустыни. Но эти звери водятся только на юге. Это громадные песчаные драконы с косматой гривой, защищающей их от перегревания, и с двумя горбами, в которых они хранят воду, главное сокровище пустыни. Говорят, эта вода — живая, а если убить лева и пролить его кровь и воду, на этом месте образуется оазис.

Бедные львы, во что их превратили в этом мире!

— Значит, я опять что-то перепутала, — пожала я плечами, нисколько не смутившись. — Проблемы с памятью, знаете ли.

— Знаю, — сочувственно кивнул Кенз. — Но, миледи, львиная доля — это грабеж на языке пустынников! Где я возьму бриллианты?

Мы еще с четверть часа поторговались с этим хитрющим вымогателем. Заодно я выяснила, что Тайра стала обладательницей еще тысячи золотых.

Без госпожи экономки дело ограбления ближних, будучи раз запущенным, не остановилось, а стало вечным двигателем. Особенно крупные ставки делались на то, когда хозяин снова приведет невесту. Так как Кенз засек кольцо невесты на Тайре, он и оказался в выигрыше. Все эти дни он исправно ставил на Тайру, ссужая в долг отсутствующей экономке, скрупулезно подсчитывал мой выигрыш и вычитал из него сумму долга и свой процент. Очень серьезный деловой партнер из него получился. Далеко пошел бы в нашем мире. А тут что? Вся жизнь — бой с зомби. И никаких радостей. Даже девушку не из кого выбрать бедняге — демоны всех приличных усыпили.

— Замечательная работа, сэр рыцарь, — похвалила я зардевшегося от смущения парня. — Но уверена, мэйс Тайра уже никогда не вернется за выигрышем. Потому, думаю, будет справедливо, если эту тысячу мы поделим между незамужними девушками замка в качестве приданого. А сомнамбулам выдадим в двойном размере. Пусть это станет небольшой компенсацией за их страдания, когда они очнутся.

— А они очнутся? — враз посерьезнел Кенз.

— Не сомневаюсь. Не бывает вечных проклятий.

И словно в подтверждение моих слов, в вольере проснулся и заорал на радостях очередной караульный петух.

Птички с помощью магии заработали как часы. Я получила то, что хотела: непрерывный круговорот петушиного ора в природе Орияр-Дерта.

— Хм, думаю, это как раз то, чего не хватало нашей крепости. Теперь каждому ясно, что Орияр — это сокращенное «ори яро», — оценил Кенз. — То-то господин обрадуется, когда вернется.

Лишь бы вернулся, — вздохнула я. А впрочем, эта клетка лишь немногим больше, чем та, в которой он томится сейчас.

— Сэр Кенз, принимайте ставки на то, когда вернется милорд. Я ставлю три на завтра.

— Три золотых?

— Три тысячи золотых. Две моих и одну вашу.

— Запишу на вас четыре, две моих! Я верю в вашу удачу, миледи!

Ах, если бы и Небеса мне поверили! А жрецы — засвидетельствовали.

Завтра. Все решится завтра.