Эверлесс. Узники времени и крови - Сара Холланд

– Спасибо, Джулс, – хриплым шепотом говорит она и пьет дальше.

Эффект заметен сразу же: слабый румянец появляется на ее бледных щеках, а хватка кружки становится крепче. Даже ее поза кажется более уверенной. Каро вздыхает, дыхание уже не такое тяжелое, как прежде, и она тянется, чтобы поставить пустую кружку обратно.

Но внезапно замирает. Кружка выскальзывает из ее рук и с шумом падает на пол. Каро вскрикивает от боли и подносит руку к горлу.

Мое сердце бешено бьется.

– Каро, что случилось? – Я недостаточно растворила кровавое железо? Неужели я использовала его неправильно?

Каро открывает и закрывает рот, но не может произнести ни слова.

Кажется, ей тяжело дышать, лицо искажается от боли, когда она напрягается, а потом начинает биться в конвульсиях на простынях, брызгая слюной и задыхаясь. Звуки такие резкие и сильные, вскрики беспомощно обрываются до того, как воздух попадает в легкие. Ее лицо побагровело, а глаза вылезли из орбит.

Она задыхается.

– Каро, – я словно слышу себя со стороны. Меня охватывает паника, и я кладу одну руку ей на макушку, а другой насильно разжимаю челюсть. Что-то блестит в ее горле.

Трясясь от страха, я поворачиваю голову Каро набок и лезу в горло двумя пальцами, но она сопротивляется, и я не могу вытащить застрявший предмет. По телу Каро пробегает судорога, лицо еще больше краснеет, и остается только умолять Колдунью спасти ей жизнь. Мое сердце колотится так сильно, что, кажется, проломит ребра и вырвется из груди.

Каро закатывает глаза и обмякает в моих руках.

Все вокруг погружается в безмолвие.

Она отключилась. Я тяжело дышу, затем поднимаю глаза и почти кричу.

Со стороны кажется, что в комнате ничего не изменилось, но есть едва уловимые детали, которые приводят меня в ужас: занавески не развеваются на ветру, а застыли, раздутые, словно паруса. Розовый лепесток из букета в вазе на столе, упав с цветка, замер в воздухе.

Каро неподвижна, словно статуя: дыхания не слышно, взгляд застыл. Я в ужасе. Не знаю, жива она или мертва, но, когда присматриваюсь, замечаю блестящую капельку пота на щеке. Кажется, она вот-вот должна скатиться вниз. Но она застыла на месте.

Внезапно я с ужасом понимаю: что-то не так со временем.

В этом застывшем безмолвии я чувствую себя еще более одинокой, чем раньше, обнимая неподвижную, словно мертвую, подругу. Она не шевелится, и горестный стон вырывается из моей груди.

Когда я выпускаю Каро из рук и встаю на колени возле ее кровати, она падает обратно на подушки. Ее лицо пунцовое, но совершенно неподвижное. Доски пола скрипят под моим весом, перина снова расправляется, когда я слезаю с нее, но обстановка в комнате остается такой же неподвижной, словно внезапно все поместили за стекло. Это похоже на кошмар, от этого кружится голова и на глаза наворачиваются слезы. Я уже чувствовала замедление времени раньше, но оно никогда не замирало полностью. А что если я застряла, как город Брайарсмур?

Страх подгоняет мысли. Наконец взяв себя в руки и глубоко вздохнув, я встаю на ноги, наклоняюсь над Каро и осторожно переворачиваю ее на бок. Потом забираюсь на кровать рядом с ней и, вспоминая наставления Лоры о том, как помочь жертвам удушья, бью ее между лопаток ребром ладони.

Ничего не меняется. На этот раз я бью сильнее. Затем снова и снова, пока недавно перебинтованная рука не начинает кровоточить.

С четвертым ударом, кажется, мне что-то удается: из горла Каро вылетает какой-то предмет, с тяжелым стуком падает на пол и закатывается под шкаф. Мне сложно разглядеть сквозь пелену пота и слез, застилающих глаза, но кажется, что выпавший предмет больше, чем годовая монета.

Странный, сдавленный полузвук-полувсхлип раздается рядом со мной. Я разворачиваюсь и вижу, как Каро делает судорожный и, судя по всему, болезненный вздох.

– Слава Колдунье, – говорю я и склоняюсь над ней. Она с трудом дышит, а на губах запеклась кровь, но лицо постепенно розовеет, и я чувствую ее сильный и ровный пульс под своими пальцами. Я смотрю в сторону, куда покатился золотой предмет. – Ты задыхалась.

Плач стихает. Каро смотрит на меня красными от напряжения и слез глазами, затем следит за моим взглядом, и я понимаю, что она не верит моему объяснению.

Неужели она думает, что я предала ее, что хотела ей навредить?

Наконец Каро переводит взгляд с меня в сторону шкафа, видимо, желая увидеть выпавший предмет, и я испытываю облегчение, с готовностью наклоняясь, чтобы найти его, но облегчение быстро сменяется страхом при мысли, что́ я найду под шкафом.

Это не монета. Я встаю на колени, чтобы присмотреться. На полу лежит золотой шарик размером с грецкий орех. По блеску металла похоже, что это новое кровавое железо, получившееся из трех монет, растворенных мной в вине.

Возникает ощущение, что я попала в ловушку: вид этого шарика пугает меня, но я словно слышу зов и тянусь к нему.

Взяв его в руку, я чувствую, что он чуть теплый, словно нагрелся на солнце. А еще он гладкий и, кажется, что-то напевает, словно кто-то живой находится внутри. Он тяжелый и…

Я вскрикиваю, когда пальцы начинают вязнуть в нем, словно он плавится от моего прикосновения. Я роняю шарик и пячусь.

– Возьми его, – шепчет едва различимый голос.

Я поднимаю взгляд на Каро, которая пытается подползти к краю кровати. Ее лицо все еще красное и блестит от пота, но она с тревогой смотрит на необычный предмет в моих руках.

– Посмотри, что случится, – снова шепчет Каро. В ее взгляде на мгновение вспыхивает эмоция, которую я не могу распознать, но через секунду она снова опускает глаза на золотой шарик. Мне хочется возразить, уйти и спрятаться, пока я не пойму, что в конце концов происходит, но Каро жива и она ждет – сейчас это самое важное.

Я протягиваю руку и нехотя касаюсь пальцем шарика.

Сначала ничего не происходит, но потом поверхность двигается, и мой палец утопает в ней, словно она тает. Когда шарик становится мягче, полужидкий металл начинает ползти вверх по моему пальцу. Мне страшно, но я не отнимаю руки, пока золотой ручеек не добирается до ладони. В комнате слышно лишь наше тяжелое дыхание, когда струйка золота подползает к бинту, которым Вик недавно обмотал мою руку, и исчезает под ним.

Вскоре весь шарик исчезает, и струйки расплавленного металла бегут по моей коже, словно кровь по венам.

– Сними бинт, – мягко говорит Каро. Решительность в ее голосе заставляет меня повиноваться, и я разматываю заляпанную кровью ткань. Повязка падает, открывая свежий разрез, оставленный ростовщиком времени, и крошечный ручеек золота проникает сквозь него.

23

Ночью Кару все еще лихорадит, но она снова и снова требует, чтобы я рассказала ей, что произошло. И я терпеливо повторяю, что сама понятия не имею, как могло случиться, что время, полученное из моей крови, восстанет против нее и вернется обратно. Мне никогда не доводилось видеть и слышать о подобном. Я кладу семь оставшихся годовых монет на прикроватный столик, не решаясь снова предложить их Каро.