Тысяча Имен - Джанго Векслер

Винтер метнулась к мушкету, брошенному Фолсомом, схватила его, перекатилась и, вскакивая на ноги, успела вскинуть оружие к плечу. Хандарай опять занес меч, на сей раз для того, чтобы обезглавить упавшего капрала, и его широченная спина оказалась целиком открыта для выстрела. Винтер оттянула затвор, всей душой надеясь, что порох не просыпался от удара о землю, и нажала спуск.

Грохот выстрела прозвучал в ее ушах сладчайшей музыкой, и даже отдача в плечо вызвала ликование. Винтер увидела, как взлетела пыль в том месте, куда угодил выстрел, как великан вдруг застыл с занесенным над головой мечом. Пуля вошла чуть выше поясницы, и видно было, как из раны тотчас забила кровь, но хандарай ничем не показал, что чувствует боль. Вместо этого он медленно развернулся, и стало видно выходное отверстие в животе. Не опуская меча, великан сделал шаг к Винтер, затем другой…

«Сдохни, – мысленно взмолилась Винтер, – ради всего святого, сдохни!» Однако хандарай продолжал движение, и из раны ритмично выплескивалась, стекая по животу, кровь. Винтер занесла мушкет в вялой попытке отразить удар меча, отчетливо сознавая, что великан без труда выбьет у нее оружие…

Позади нее грохнул новый выстрел, и на громадном теле ханда- рая – на сей раз высоко на груди – расцвела кровавым цветом еще одна рана. Великан зашатался, как пьяный, царапая землю острием меча, словно хотел опереться на него… и наконец, хвала Небу, рухнул наземь, издав последний рык, который уже больше походил на стон. Казалось, от этого падения содрогнулась земля, и долгое время Винтер не могла отвести взгляд от неподвижного тела, опасаясь, что великан снова поднимется на ноги. Когда она наконец нашла в себе силы оглянуться, то обнаружила, что позади нее стоит Бобби и держит в руках мушкет, вокруг затвора и ствола которого вьется пороховой дымок.

Фолсом застонал, и этот звук словно рассеял чары. Винтер перекатилась и сумела подняться на колени, а Бобби, выронив мушкет, бросился к ней.

– Сержант! – крикнул он. – Сэр, вы целы?

– Вполне, – ответила Винтер, когда наконец смогла отдышаться. – Он до меня и пальцем не дотронулся. Глянь, как там Фолсом.

Впрочем, рослый капрал уже сам поднимался на ноги. Левая половина его лица была покрыта пятнами и измазана кровью из нескольких мелких ран, однако он решительно отмахнулся от помощи Бобби и направился прямиком к Винтер. Вдвоем капралы рывком поставили ее на ноги и помогли удержаться в таком положении, хотя колени у нее все еще дрожали.

– Что это было? – спросил Бобби. – Ради всего святого, что же это такое было?

– Богомерзкое чудище, – пробормотал Фолсом.

– Это был фин-катар, – проговорила Винтер. Собственный голос показался ей бесконечно далеким из-за неумолчного гула крови в ушах.

Капралы разом уставились на нее.

– Фин… что? – переспросил Бобби.

– Фин-катар, – повторила Винтер. – В переводе это означает «божественный щит». Что-то вроде священного ордена. Телохранитель хандарайских священников. Прежних священников, – добавила она, напряженно сдвинув брови. – Не искупителей.

Фолсом нахмурился:

– Почему вы так думаете?

– Поглядите, какой он громадный, – сказала Винтер. – Все финкатары именно так и выглядят. Это дело рук священников.

Рослый капрал очертил над сердцем знак двойного круга.

– Колдовство!

– Да, ходят такие разговоры, – кивнула Винтер. – Колдовство либо какой-то трюк с порошками и зельями. Мне однажды сказали, что фин-катары едят только ядовитые плоды и пьют яд скорпионов. – Кажется, к ней понемногу возвращалась способность к логическому мышлению. – Вот только какого черта он оказался именно здесь?

– Так ведь в этом войске было полным-полно священников, – заметил Бобби.

– Искупители ненавидят прежних священников, – возразила Винтер. – Именно их в первую очередь обвиняют в том, что ханда- раи сбились с пути истинного.

Фолсом покачал головой:

– Неверные!

Винтер не знала, что здоровяк-капрал настолько набожен. Впрочем, она вообще о нем почти ничего не знала. Да и обо всех прочих, если уж на то пошло.

– Ни за что не поверю, что мы слышали его стон, – пробормотал Бобби, разглядывая мертвого великана.

– И правильно сделаешь. – Лихорадочное сердцебиение унялось, и Винтер вновь охватила безмерная усталость. У нее вдруг пропало всякое желание разыскивать и спасать невесть кого. – Но может быть, нам стоит вернуться. Одному Богу известно, кто еще тут мог затаиться.

Фолсом воодушевленно закивал. Скула его уже становилась лиловой, и в скором времени должен был появиться внушительный синяк. Бобби, однако, выглядел не так уверенно.

– По-моему, стонали совсем рядом, – сказал он. – Может быть…

И тут прозвучал другой голос, тоненький и шелестящий, словно шепот призрака:

– Умоляю… я здесь…

Бобби ошеломленно завертел головой, а Фолсом схватился за мушкет. Не сразу Винтер осознала, что эти слова были произнесены по-хандарайски. Оба капрата просто не поняли, что слышат просьбу о помощи. Винтер торопливо замахала на них рукой, веля помалкивать, и вслух спросила на том же языке:

– Где ты? Где?

– Повозка… – Голос был едва различим. – Помогите…

Винтер взглянула на перевернутую повозку – прочно сколоченную, внушительных размеров, явно чересчур большую для одного- единственного коня. Дно повозки было задрано вверх, стенки упирались в землю, образуя изрядный зазор. Выход спереди перекрывали козлы, но заднюю дверцу сорвало напрочь, и этот путь оставался свободен.

– Ты под повозкой? – спросила Винтер все так же по-хандарайски. – Можешь вылезать. Мы тебя не тронем, клянусь.

– Не могу, – прозвучал тихий ответ. Голос был совсем юным и, скорее всего, принадлежал женщине. – Я застряла. – Последовала долгая пауза, а затем – сдавленный мучительный вскрик. Когда голос раздался снова, он срывался от боли: – Не могу…

– Погоди. Потерпи немного.

Винтер направилась к повозке, намереваясь обогнуть ее сзади и заглянуть вниз, однако на полпути разглядела бледную руку, торчавшую из-под повозки ладонью вверх. Очевидно, когда повозка перевернулась, дощатая стенка пригвоздила руку женщины к земле, и несчастная угодила в западню. Неудивительно, что она не могла выбраться оттуда. Рука, придавленная массивной доской к земле, распухла и зловеще побагровела.

– Фолсом! – позвала Винтер. – Сможешь передвинуть эту штуку?

Рослый капрал с задумчивым видом приблизился к повозке, обошел ее сзади, где можно было ухватиться за дно, осторожно налег пробы ради и скривился.

– Вряд ли, – сказал он. – Чтобы перевернуть эту махину, нужна еще, самое меньшее, пара ребят.

– Хотя бы приподнять немного, – попросила Винтер. – Только на минуту.