Скрытые чувства - Марина Эльденберт

Очередная шпилька в адрес «Полуночного неба» и выхода с Соломоном?

— Не на работе, - уточнила я.

— Ваша работа на сегодня закончена.

— Тогда я пойду?

— Не настолько закончена, чтобы я вас отпускал.

Вот… ящер!

— Вина?

— Нет, спасибо, - подчеркнуто холодно отказалась я.

— Как пожелаете, - прищурился ящер, захлопывая панель так, что бар задребезжал.

До меня вдруг дошло, что напряжение и усталость сковывают не только меня. Еще бы! Мне досталась беготня и нервы из-за Фелисы, и это если не считать практически бессонную ночь из-за мужчины, сейчас стоящего ко мне спиной. Ведь у Берговица, кажется, сорвались важные переговоры, к слову, тоже не считая парочки трехчасовых перелетов в Памрот и обратно, и еще беспокойства за дочь.

— Тяжелый день? - тихо поинтересовался я.

— Даже не представляете насколько, - раздалось глухое в ответ.

А мое сердце забилось сильнее. Берговиц был скалой, камнем, эмоции которого я не могла прочитать как ни старалась. Мне казалось, что его ничем не проймешь, но в эту минуту я осознала, как глубоко ошибалась. И от того, что он добровольно раскрыл мне эту ошибку, я почувствовала его гораздо ярче.

Безо всякой эмпатии.

— Знаете… Я передумала. Не откажусь от бокала вина.

И, надеюсь, об этом не пожалею. Потому что за последнее время нарушила так много правил, переступила столько личных и не только границ, что один маленький бокальчик вина - всего лишь бонус за все… назовем это приключениями!

Берговиц даже оглянулся, чтобы просканировать меня своим фирменным взглядом и убедиться, что не шучу. Убедился и, захватив бутылку и бокалы, направился ко мне.

— Правильное решение, - кивнул он. Пробка полетела на журнальный столик, а темно-красный напиток заполнил бокалы до краев. - Тем более, вам есть, что праздновать.

Я почувствовала себя донельзя глупо, потому что уже в который раз приходилось переспрашивать. Но сейчас даже при всем желании не получалось уловить ход его мыслей. Особенно, когда ящер с комфортом расположился в соседнем кресле, вытянув длинные ноги, в полушаге от меня.

Это отвлекало!

— Мне? Праздновать?

— Вам все-таки удалось завоевать доверие моей дочери.

— Она оценила мои профессиональные качества.

— Нет. Вы ей понравились.

От такого заявления я отставила бокал в сторону, так и не пригубив вино. Во мне проснулись обида и раздражение, обрушившиеся на меня еще в холле.

— То есть помощница из меня так себе? - поинтересовалась я.

— Между нами? Да.

А вот теперь я потеряла дар речи. Точнее, не потеряла, но если бы открыла рот, то вряд ли бы оттуда вылетело что-то цензурное. Поэтому выбрала молчание.

— Нормальная помощница всегда знает, где находится ее начальник, а не теряет его посреди улицы. Но если вдруг такое случается, не скрывает это от вышестоящего руководства и не договаривается с телохранителем о прикрытии. И уж точно обращается в полицию, а не привлекает для поисков собственных неквалифицированных родственников.

С каждой фразой я все крепче сжимала кулаки, а в груди поднималась волна негодования. На словах про Ната у меня руки зачесались запустить в ящера бутылкой. И не потому, что он был неправ (насчет неквалифицированных родственников так точно), а просто потому, что сначала показал свою хорошую сторону, чтобы потом повернуться… ладно, пусть будет спиной.

— О чем вы сейчас думаете, Лилиан?

— Если скажу, вы меня точно уволите.

Берговиц вдруг улыбнулся, на мгновение снова превращаясь из отмороженной глыбы в мужчину, с которым хотелось… пить вино. Да, именно так! Только пить вино.

— Сложно будет объяснить дочери, куда я дел ее помощницу. Так вот, я не закончил…

Да вы что?

Я приподняла бровь, даже не пытаясь спрятать весь испытываемый мною скепсис, но ящер продолжил:

— При всем при этом, Лилиан, вы справились со своей задачей. И даже больше.

А в холле что тогда было? Проверка?!

Теперь я осознала, что не так. Он ведь говорил, что звонил Фелисе, мне же не досталось ни звоночка!

— Вы меня только поэтому не уволили? - раздраженно поинтересовалась я. - Потому что я нравлюсь вашей дочери?

Надо уйти. Просто встать и уйти. И наплевать, что он чего-то там не разрешал. Я уже почти поднялась, но тут перехватила взгляд Берговица, который припечатал меня к диванным подушкам.

— Я бы все равно вас не уволил.

— Это еще почему?

— Потому что я вас хочу.

Щеки обожгло стыдом. Я открыла было рот, но тут же закрыла, плотнее сжимая губы. Потому что мне вспомнился подобный разговор с Соломоном. Потому что на языке вертелись одни лакшаки, отходы их жизнедеятельности и прочая нецензурщина. Потому что переспрашивать не имело смысла: я и так все прекрасно расслышала. Хотя очень хотелось расслышать все обратно!

Но видимо, сегодня вечер уточнений, не иначе.

— Я так понимаю, - сложила руки на коленях, подальше от бокала с вином, который так и манил выплеснуть его на ящера, - не в помощницы?

Берговиц нахмурился и тоже поставил бокал на столик. Видимо, от греха подальше. Или от чего-то еще. Лакшак его забодай, мне все равно, что он там себе думает!

— Помощница у меня уже есть.

Ну да, логично. Очень логично. Может, это я наивная, считала, что помощницы немного другими хотелками боссов занимаются?

— Ее вы тоже хотите? - поинтересовалась холодно.

Вот теперь на меня посмотрели чуть более пристально, со знакомым прищуром.

— Между мной и лисс Горез ничего нет.

— Ага, для хотения у вас есть Надин.

— При чем здесь Надин?

Вообще-то ни при чем. И я тут тоже ни при чем!

— Листер Берговиц, у вас был сложный день, - я поднялась, потому что понимала, что еще немного, и наговорю чего-нибудь лишнего. Точно наговорю! - И у меня тоже. Поэтому я сделаю вид, что ничего такого от вас не слышала. Подскажите, где гостевая спальня, и я пойду отдыхать…

Берговиц поднялся следом, вырастая надо мной. Ну вот почему он такой высокий, а я маленькая?

— Мы…

— Не закончили? - перебила я. - Нет, на этот раз закончили, листер Берговиц.

— Лилиан, когда я брал тебя на работу, ты не страдала избирательной глухотой.