Королева объявляет отбор - Ольга Валентеева

– Мне показалось, она неискренна с сыном, – придумала несуществующий повод.

– Ты ошибаешься. Она куда более искренна, чем принцессы. Или все-таки дело в политике?

– Мм, возможно, – решила ухватиться за соломинку. – Я уже поняла, что не стоило. Рион сегодня даже ужинал отдельно, а обычно – со мной.

– Я готов провести с тобой вечер вместо него.

Я улыбнулась. Кейден умело кружил мне голову. Понимала это – и все равно попадалась в его сети. Легко обмануться, когда хочешь быть обманутой. А я хотела. Хотя бы на этот вечер. Присела на скамейку, Кейден замер рядом.

– Зачем ты меня пригласил? – спросила прямо.

– Хотел увидеть. Это запрещено?

– Как тебе сказать? Придворные бы не поняли.

– Какое мне дело до придворных? Есть только ты и я.

Улыбнулась. Мне нравился ход его мыслей. Кейден, Кейден, зачем на самом деле тебе это нужно? А ведь говорил, что давно забыл обо мне… Солгал?

– Регина, я хотел тебе кое-что сказать, – будто услышал мои мысли. – Хотя, наверное, лучше показать.

Он расстегнул цепочку и снял с шеи медальон, который я тут же узнала. Так вот куда он пропал! Оказывается, во дворце завелся воришка! Кейден провел рукой – и с медальона спала иллюзия. Крышка была поцарапана настолько глубоко, что я даже догадаться не могла, кто это сделал.

– Что это? – спросила тихо.

– След от когтя горного льва. Как видишь, осталась царапина на память – и шрам на груди. Не та встреча, о которой приятно вспоминать.

Кейден нажал на скрытый замочек, и медальон открылся. Внутри была миниатюра – мой портрет двадцатилетней давности, и сухой цветок сирени с пятью лепестками.

– Где ты достал портрет? – спросила, чувствуя, что голос дрожит.

– Заказал придворному художнику. Еще до того, как устроил заговор, конечно. А цветок…

– Цветок я помню. – И вдруг перед глазами встал тот вечер, двадцать лет назад. Эта же беседка, так же цвела сирень. Я только-только приехала в Бальвиль – официально в гости, но на самом деле – чтобы ко мне присмотрелся будущий муж. Мы гуляли втроем. Я, Кейден и Кристар. Нам было так весело, а потом Кей сорвал веточку сирени и отдал мне. На ней был этот цветок.

– Ты сказала, на счастье, – вернул меня из воспоминаний голос Кейдена. – А оказалось, что на беду.

– Я не могла подумать…

– Я сам виноват.

Кейден дунул на медальон, и сухой цветок закружился в воздухе, подхваченный порывом ветра. Он улыбался, а я едва не плакала. Внутри все горело от внезапной боли. Я не могла поступить иначе! Не могла! Тогда почему так больно? Кей обернулся ко мне, коснулся щеки.

– Не плачь, прошлое… оно далеко. Слишком далеко, и иногда кажется сном, да?

– Да, – опустила голову ему на плечо. – Нехорошо забирать чужие украшения.

– Ты сама его потеряла на дорожке, а я нашел.

Я тоже улыбнулась. Какой же глупой надо было быть, чтобы не заметить. Теперь я вспоминала – и понимала, а тогда… Мне было всего лишь семнадцать. Этот возраст позволяет делать глупости.

– Я люблю тебя, Регина, – сказал Кейден. – Думал, смогу забыть, а так и не смог.

Я молчала. Что мне ему сказать? Что дорожу своей репутацией? Что мы не в том возрасте, чтобы совершать глупости?

– Я… тоже.

– Что?

В глазах Кейдена можно было утонуть.

– Тоже люблю тебя. Так странно.

Никогда не думала, что смогу кого-нибудь полюбить. И уж точно – не злейшего врага, которого боялась двадцать лет, ведь он клялся вернуться и лишить меня всего. Клялся при вынесении приговора. Вернулся. И я будто обрела все на свете.

Губ коснулся легкий поцелуй. Я прильнула к Кейдену, обвила руками шею. Нет, на этот раз я его не отпущу! Голова кружилась, будто выпила бокал вина. Тело горело, и я понимала, что никогда не испытывала подобного. Как можно спутать любовь и симпатию, любовь и дружбу? Любовь ни о чем не спрашивает… Она все забирает и все отдает взамен.

– Люблю тебя, – прошептала, глядя ему в глаза.

Кей улыбнулся.

– Ты напишешь об этом стихи? Это ведь были твои стихи на маскараде? – рассмеялась я.

– Почему бы и нет?

– Тогда я жду!

Принц подумал минуту.