Школа выживания - Марина Ефиминюк

В кабинете профессора Оливера Вудса, в противовес моим ожиданиям, пахло не здравницей, а густым ароматом кофе (он ведь в курсе, что абрисские товары в Тевете запрещены?), а на стенах вместо портретов и пейзажей висели заключенные под стекло изображения темных рун, причудливых и многообразных. Мебель стояла на уважительном расстоянии, вероятно, чтобы легко проезжало инвалидное кресло.

Сам теветский абрисец, сидевший напротив меня, оказался абсолютно лысым тщедушным человечком и терялся на фоне высокой деревянной спинки. Кожа выглядела пергаментной, сероватой, руки заметно дрожали от старости, но взгляд темных до жути молодых глаз словно буравил во мне дыру. Я невольно выпрямляла спину, словно снова оказалась в младших классах лицея, а строгая преподавательница отвешивала шлепки линейкой по плечам, если замечала, что кто-то сутулился.

— Что ж, госпожа Уварова. — Профессор сцепил пальцы в замок. — Как правило, в случаях, похожих на ваш, я предлагаю угнетать магический свет, чтобы не возникало проблем, но вы артефактор. Откровенно сказать, даже я пользуюсь тем замечательным дорожным сундуком без дна.

— Вы пользуетесь мануфактурной моделью, — спокойно парировала я. — В прототипе мне удалось решить проблему веса, но это оказалось слишком сложным для массового производства…

Проклятье? Что я несу? Совершенно точно, когда я нервничала, как сейчас, мне стоило пить не валерьяновую настойку, а травки для немоты, чтобы уж из моего рта не вылетело ни одного ненужного слова.

— Извините, — краснея, пробормотала я и, взяв со стола стакан с водой, отпила маленький глоточек, но тут же поперхнулась, как назло.

Профессор понимающе улыбнулся.

— В вашем случае, Валерия, остается только одно средство — держаться подальше от всего, что связано с параллельным миром, и уж точно от темных рун. Свет перестанет набирать силу, и вы, в конечном итоге, научитесь им управлять, как это происходит с боевыми магами.

— Забавно, что ваш коллега из Кромвеля провел такую же параллель, — нервно улыбнулась я.

И тут случилось совершенно неожиданное. Ловко управляя инвалидным креслом, профессор подъехал к горящему камину и, вытащив из кожаной папки все бумаги с моей историей болезни, швырнул их в огонь. Листы мгновенно начала темнеть и съеживаться, стремительно превращаясь в пепел.

— Что вы делаете? — Я точно приросла к дивану.

— Спасаю вам жизнь, милая барышня, — с мягкой улыбкой глянул на меня профессор и бросил в камин последнюю бумажку.

В кабинете на некоторое время воцарилась глухая тишина.

— Я знаю, в кого превращаюсь! — резко выпалила я, сжимая в кулаки ткань платья.

Он повернул голову и остановил на мне внимательный взгляд, выдержать которой оказалось — ох, как — непросто. Пауза длилась и длилась. От волнения в висках стучала кровь.

— Похоже, Валерия, у вас накопилось множество вопросов, и сюда вы пришли за ответами? — наконец, улыбнулся он.

— Да. — Наши глаза встретились. — Мне посоветовали ни о чем не беспокоиться и жить, как прежде.

— Вам сделали очень щедрый дар, позвольте заметить. Если параллельный мир, не дай Светлые духи, узнает о таких, как вы, то финал бывает невеселым.

— И как мне жить, если я меняюсь?

— Справедливый вопрос.

— В таком случае, вы расскажете? Объясните, почему они убивают таких, как я? Двуликих…

— Поразительно, вы только что произнесли это слово — «двуликий» — на чистом абрисском языке. Никакого акцента.

— Простите, я пока не различаю, когда использую их язык. Он звучит для меня, как теветский.

Профессор сложил пальцы домиком.

— Думаю, вы знаете, сколько обязательных ключей* в светлых рунах?

— Один, — машинально ответила я. — Ключ «свет».

— Верно, всего один, и он заставляет руну пробуждаться. Созидательная магия проста и понятна. Она легко подчиняется, особенно обладателям истинного дара, передающегося через поколения. Но темная магия изначально другая по природе. В основу любой темной руны закладывается семь ключей, и каждый из них важен.