Клинок белого пламени - Анна Тьма

– Спокойной тебе ночи, мала́я.

– И тебе веселых снов! – ответила она ему в спину.

Альтис ушел, но Алина и не думала ложиться – слишком много разных мыслей породил этот разговор. Из открытого окна веяло ночной прохладой. Алина надела штаны, накинула рубашку, чтобы не мерзнуть, и принялась мерить шагами пол. Ворс ковра был мягкий, пушистый и приятно щекотал босые ступни.

– Алинка!

Воительница развернулась в прыжке, приняв боевую стойку и ощерившись поясным ножом на возможного врага. На подоконнике сидел бог-ламий и весело улыбался.

– Опасная ты девушка, Линка, – усмехнулся он. Протянул ей свою перепончатую ладонь: – Пойдем погуляем? А то мне одному скучно.

– Пойдем, – согласилась девушка, радостно заулыбавшись. – Только подожди, я соберусь.

Алина обулась, застегнула рубашку, вспрыгнула на подоконник и сиганула вниз с пятого этажа быстрее бога-ламия.

– Сумасшедшая! – Траэллита бесшумно приземлился рядом.

– Сам такой, – фыркнула девушка с веселыми огоньками в глазах. – Догоняй, чешуйчатый!..

Ястреб, сидящий на крыше с Ветром и Волком, проводил взглядом две тени, исчезнувшие в ночи, хлебнул из фляги и бросил фишки на поле игры.

– Здесь вообще есть место, где можно нормально поразвлечься? Или так и будем в «Лабиринты» все ценное друг другу проигрывать? – поинтересовался Коган.

Арох лукаво сощурился:

– В «Лабиринты» все равно опять я выиграю. Идем, я поведу… – Он скользнул по стене вниз, цепляясь за выступы и желобки.

Самыми осторожными и незаметными оказались четыре тени поменьше.

– Красиво как… – вздохнула едва слышным шепотом одна.

– Обалдеть… – отозвалась другая.

– Вы еще Светящийся Сад не видели… – шепнула третья.

– Ну что, идем? – деловито вопросила четвертая тень девичьим голоском.

– Только не до утра, – снова прошептала первая тень. – А то нам вставать рано, учитель по шее даст…

А утро началось со скандала.

– Кари! Ты же девушка!.. – донесся возмущенный вопль до чутких ушей демона. Он как раз заканчивал шнуровать ботинки.

– И что с того?! – Это был уже звонкий голосок будущей императрицы.

Пламенный завязал последний узел, вышел из своих покоев и без стука вошел в находившиеся неподалеку покои принцессы.

– Ал, ну хоть ты ей скажи, что она должна прилично выглядеть! – прямо на пороге встретил демона возглас Василисы. – А не позориться при королеве в своем рванье!

Карэн вцепилась в свою военную форму, как утопающий хватается за соломинку, и заозиралась в поисках места, куда бы сбежать. Благо штаны и майку натянуть уже успела. Альтис сдержал улыбку. Малышка действительно стала для него Talle’rey – ученицей, отразившей в себе душу учителя. Во всяком случае, вовсю пыталась таковой стать.

– Не должна, – отрезал демон. Видя непонимание и укор, вздохнул и терпеливо продолжил: – Во-первых, она никому ничего не должна. Во-вторых, ей лучше выглядеть незаметным подростком, а не блистать королевой на весь Тэллахаэл. В-третьих… – Альтис подошел к девочке, снял перчатку, показал на кровать: – Приляг. Будет больно. Василиса, а ты иди переоденься из платья обратно в штаны. Сейчас не до красоты.

– Как скажешь. – Смирившись с неизбежным, девушка вышла.

Карэн послушно легла.

– Не празднуй труса, малявка, все путем, – смешно копируя Лёнькины кривляния и подростковый сленг, сказал Альтис. Кари невольно захихикала.

Расположив большой палец под левой ключицей и обхватив худенькое плечико, Альтис сильно надавил…

– Ой-ой-ой! – взвыла девочка, пытаясь вырваться. – Больно-о!

– Не так уж и больно, – осадил ее Пламенный, убирая руку.

Кари села, оттянула майку, оглядела плечико. Медленно остывала татуировка с несколькими причудливо переплетенными знаками. Через минуту рисунок совсем исчез, осталась чистая кожа.

– Попробуй, – потребовал демон.

Настороженно взглянув на Пламенного, девочка поднялась на ноги и нерешительно надавила пальцами под ключицу.

– Ого! – Полный восторга вопль стал лучшей наградой. – Круто! Офигеть! Это все мое?!

Повыше сердца был высечен серебряный герб королей Янтаря. Старый герб, без всяких украшений, простой и понятный. Легкая чешуя переливалась и серебрилась, пластины доспеха были украшены тонкими узорами и сапфирами.

– Твое, твое, – не сдержав веселый смешок, ответил демон. – Но пользоваться – лишь в крайнем случае. Это все же демонический доспех.

– Как у тебя такое получается? – крутясь перед зеркалом, спросила девочка.

– Я же мастер материи! – ответил Альтис. – Между прочим, высший мастер материи, лучший из живущих. Довольна? Тогда надевай свою вояковскую форму и иди попинай мальчишек.

– Будет исполнено, Talleri! – радостным воплем отозвалась девочка, встав по стойке «смирно» и прижав к сердцу кулак.

– Вот же обезьяна, – проворчал демон.

Выйдя и прикрыв за собой дверь, Альтис оперся о стену, дожидаясь, когда прояснится в глазах. Пламенный проектировал доспех уже давно, но потребовалось неожиданно много сил для воплощения его в жизнь.

Некромантов с собой не взяли. Сильтарина могла почуять призывающих нежить сквозь самую искусную маскировку, и неизвестно, чем бы тогда закончился визит к повелительнице.

Боги, все как один принявшие вид телохранителей, окружали детей и Тиграна. Император по совету бессмертных не спешил выставлять на всеобщее обозрение свой титул.

Голубые глаза волчонка наблюдали из-под молочно-белых ресниц за потомками Янтаря, взятыми под защиту. Утром, перед тем как выйти из резиденции Ароха, Альтис отозвал снежного в сторонку и прямо поинтересовался:

– С кем ты останешься, Жулька?

Волчонок растерялся. Оглянулся на вожака вожаков, на принцессу… Закусил губу и в конце концов выдохнул:

– Она такая беззащитная… Но и Великому Волку я нужен!

– Решай, снежный, – приказал Альтис.

– Позволь решить после того, как закончится дело во дворце, – мрачно зыркнул из-под белой челки мальчишка.

– Все-таки Лэйдок неправ, – сказал демон, рассматривая маленького оборотня. – Ты взрослеешь…

И теперь мальчишка решал, спрятав творившееся внутри смятение за маской ледяного спокойствия. Только снежинки то и дело вихрились вокруг.

Алина зорко следила за «малышней», добровольно-принудительно взяв на себя роль няньки. Благо ребятня вела себя дисциплинированно, и даже Василиса предпочла изображать покладистую безмолвную ветошь… которая с трудом могла отвести от Ароха взгляд, полный обожания и восхищения.