Игрушка для волка, или Оборотни всегда в цене - Матильда Старр

Леся чувствовала себя отвратительно. Впрочем, чему удивляться? Алкоголь — это такая специальная штука, придуманная, чтобы люди после него чувствовали себя отвратительно. Особенно если они — не совсем люди.

Но даже не слабость и ломота ее напрягали. В конце концов, любой волчонок с детства учится переносить боль и неудобства. Самым неприятным был взгляд, которым отец окинул ее утром, когда приехал выяснить, что случилось. В его глазах было столько разочарования, что хватило бы на целый выводок волчат, а досталось ей одной.

И тут уж не важно, стала ли она сообщницей Инги или в самом деле упустила ее. И то, и другое плохо, и неизвестно еще, что хуже.

Поэтому и не спит поздно ночью. Поэтому и злится. Хотя точно знает — она все сделала правильно.

Чай из трав заварился.

Она выпила его небольшими глотками, а остатки выплеснула, чтобы посмотреть, как лягут чаинки. Тот, кто умеет смотреть, может и увидеть.

Сегодня чаинки весь день ложились плохо: то слепятся крестом, то соберутся в разорванный круг, а то и сложат рисунок, похожий на пламя. Одно к одному, все плохо.

И нет никого, с кем можно было бы поговорить, поделиться. Впрочем, это как раз обычная ситуация. Она и раньше не особенно-то с кем-то разговаривала.

Знать, что люди чувствуют, не всегда благо. Встречаясь с ней, и ровесники, и те, кто постарше, зажимались и начинали сочиться страхом, беспокойством, недоверием. Все, кроме отца. Но отец тоже редко с ней разговаривал. Она научилась понимать его с полуслова. И, кажется, он был ей за это благодарен. Слова давались ему тяжело.

Единственный, кто разговаривал с ней много и без страха, — Инга. Было бы здорово, если бы она могла остаться рядом. Леся часто думала о том, какая у них могла бы получиться семья. Как оттаял бы отец. Как весело бы было водить молодую симпатичную мачеху по местам, которые она любила, и доверять ей свои маленькие тайны.

Но умение отпускать тех, кого хотелось бы оставить рядом, очень важно, если ты собираешься со временем стать вожаком стаи.

Ладно, хватит бездумно пялиться в чашку. Что там говорит интернет о способах борьбы с похмельем? Горячая ванна? Было бы неплохо, может, перестанет выкручивать суставы.

Леся пустила горячую воду, сбросила халат и уже собиралась окунуться в спасительное тепло, когда в двери заворочался ключ. Те, что за дверью, пахли чужими, слишком чужими. Это не волки, и даже не люди.

Странно, она никогда не видела духов, не встречалась с ними, но сейчас опознала их быстро. Ей не нужно было даже на них смотреть. Холодные, мертвые, они были похожи на черные дыры, чуждые всему живому.

Впрочем, был среди них и другой — свой. Хотя какой он теперь свой? Леся обернулась мгновенно, заняла позицию у двери. И зло оскалилась.

* * *

Когда Виктор ворвался в квартиру, было уже поздно. Чуть за порогом лежала окровавленная волчья туша. Он переступил через нее и пошел дальше.

Тут и там по коридору валялись ошметки одежды. Сколько же тут было духов! И где Леся? Он заглянул в одну комнату, в другую, затем на кухню.

Леся сидела на стуле, поджав ноги, и грела руки чашкой. Несколько царапин на лице, кровоподтеки на худеньких руках. Жива!

На глаза Виктора навернулись слезы.

— Сергей их впустил. У него был ключ, — ответила девочка на незаданный вопрос. — Где я, знал только он и Дмитрий.

Виктор кивнул.

— Я ему верил. Теряю бдительность. Плохой из меня вожак.

Одного из его охранников явно завербовали не так давно. Раньше он заметил бы. А в последние недели был слишком занят не тем, чем нада.

— А лучшего все равно нет.

— Вот ты вырастешь — и будет.

Леся улыбнулась:

— Я уже давно выросла, а для тебя не вырасту никогда. Так что можешь и не ждать. Чаю хочешь?

Виктор сел за стол. Леся ловко спрыгнула со стула, налила в кружку ароматный отвар и поставила перед ним.

— Ну, раз ты уже взрослая, то и решать будем вместе. Думаю, нам скоро придется сорваться с места и уехать жить в другой город. Что ты на это скажешь?