Кто боится смерти - Ннеди Окорафор

– Сестра, это Оньесонву, колдунья с Востока, – сказал Фанта.

Женщина раскрыла глаза и задышала еще тяжелее.

– Уже поздно, – сказала я. – Простите.

Она подняла трясущуюся руку.

– Меня зовут… Нууму, – прохрипела она.

Я подошла ближе. Женщина была очень похожа на Аду, как и брат. Но с ней было что-то очень сильно не так. Казалось, что она лежит отдельно, а ее бедра – отдельно. Увидев, что я ее изучаю, она улыбнулась и громко прохрипела:

– Подойди.

Приблизившись, я поняла, в чем дело. У женщины был кривой позвоночник. Изогнутый, как у ползущей змеи. Она не могла как следует дышать из-за того, что хребет сдавливал легкие.

– Я… не всегда… была такая, – сказала Нууму.

– Приведи Мвиту, – сказала я Фанте.

– Зачем?

– Он лучший целитель, – отрезала я.

Когда он ушел, я обернулась к Нууму.

– Мы пришли к вам в город несколько часов назад. Мы искали двух наших подруг и нашли их в таверне, где четверо мужчин пытались изнасиловать меня, потому что я эву. Какая-то женщина упросила нас прийти сюда. Мы надеялись на еду, отдых и извинения. Я пришла сюда не затем, чтобы тебя лечить.

– Я… просила тебя… лечить меня?

– Не словами.

Я потерла лоб. Все так запуталось. Я запуталась.

– Мне… мне ж… жаль. Каждый… рождается… со своей ношей. У н… некоторых… она… тяжелее.

Пришли Мвита и Фанта. Мвита оглядел стены, а потом Нууму.

– Это Мвита, – сказала я.

– Разрешите? – спросил Мвита.

Нууму кивнула. Он осторожно помог ей сесть, послушал ее грудь и осмотрел спину.

– Вы чувствуете ноги?

– Да.

– Давно у вас это?

– С… тринадцати лет. Но со временем… становится хуже.

– Она всегда ходила с палочкой, – сказал Фанта. – Все знают, что она горбата, но недавно она перестала вставать с постели.

– Сколиоз, – сказал Мвита. – Искривление позвоночника. Наследственное, но не всегда объясняется только этим. Чаще встречается у девочек, но у мальчиков тоже бывает. Нууму, вы всегда были худой?

– Да.

– Стройных он поражает сильнее. Вы так дышите, потому что ваши легкие сдавлены.

Взглянув на Мвиту, я поняла все, что мне было нужно знать. Она умрет. Скоро.

– Я хочу поговорить с Оньесонву, – сказал Мвита, взял меня за руку и вывел наружу.

В коридоре он тихо сказал мне:

– Она обречена.

– Разве что…

– Ты не знаешь, какие будут последствия, – сказал он. – И вообще, что это за люди?

Мы постояли молча.

– Ты всегда твердишь мне, что надо верить, – сказала я наконец. – Ты не думаешь, что нас сюда что-то вело? Это дети Ады.

Мвита нахмурился и покачал головой.

– У них с Аро не было детей.

Я усмехнулась.

– А глаза тебе что говорят? Они же на нее похожи. И у нее были дети. В пятнадцать лет какой-то дурачок ее обрюхатил. Она мне рассказала. Родители отослали ее рожать в Банзу. Родились близнецы.

Я пошла обратно.

– Фанта, нам нужно вынести ее на улицу.

– Что еще за… – насторожился он.

– Ты знаешь, кто я. Не задавай вопросов. Я могу делать это только снаружи.

Мвита и Фанази помогали, а Дити, Луйю и Бинта шли следом, боясь спросить, что происходит. Зрелища скрюченной женщины оказалось достаточно, чтобы они примолкли.

– Кладите ее здесь, – сказала я, указав место под пальмой. – Прямо на землю.

Когда Нууму укладывали, она застонала. Я опустилась рядом на колени. Я уже начинала чувствовать.

– Отойдите, – приказала я всем, а Нууми сказала: – Может быть больно.

Я принялась стягивать на себя всю энергию, какую нашла вокруг. Хорошо, что рядом стояли люди и что им было страшно. Хорошо, что брат так любил ее и так переживал. И хорошо, что рядом был Мвита, сосредоточенный только на моем благополучии. Я взяла от каждого из них. Собрала, что могла, со спящего города. Поблизости ссорились братья. Пять пар занимались любовью, в том числе две женщины, которые и любили, и ненавидели друг друга. И младенец, который только что проснулся от голода и хныкал. Могу ли я? Я должна.

Собрав достаточно, я использовала все это, чтобы добыть как можно больше энергии из земли. От нее не убудет. Я чувствовала, как по телу поднимается тепло и достигает ладоней. Я положила руки на грудь Нууму. Она кричала, а я кряхтела, закусив нижнюю губу и пытаясь удержать руки неподвижно. Тело Нууму начало медленно меняться. Я чувствовала ее боль в своем позвоночнике. На глаза набежали слезы. Держись! Пока не сделаешь! Мой позвоночник изгибался в разные стороны. Я не могла вздохнуть. И в этот момент ко мне пришло откровение. Я знаю, как разрушить заклятие обряда одиннадцатого года для Дити, Бинты и Луйю! Я отложила это знание на дальнюю полку в голове.

– Держись, – прошептала я самой себе.

Если я сейчас уберу руки, от меня пойдет ударная волна, и ее спина останется кривой. Мои руки остыли. Пора было их убирать. Я почти сделала это. Но тут со мной заговорила Нууму. Не голосом. Нам это было не нужно. Мы были связаны, как части тела. Мне понадобилось все мужество, чтобы признать то, в чем она призналась сама себе. Я взглянула на нее. Сухие, потрескавшиеся губы, налитые кровью глаза, потускневшая темная кожа.

– Я не знаю как, – сказала я.

Мое лицо стало мокрым от слез. Но я знала. Если умеешь давать жизнь, умеешь и отнимать ее. Я еще немного посмотрела ей в глаза. А затем сделала это. Запустила свои невидимые руки не в землю, а в нее. «Зелень, зелень, зелень, зелень! – вот и все, что я думала, вытягивая из нее все зеленое. – Зелень!»

– Что она делает? – закричал брат Нууму.

Но он не стал приближаться. Не знаю, что было бы, если бы он подошел. Я тянула сильнее и сильнее, пока не почувствовала, как что-то надломилось, а что-то порвалось. Ее дух наконец стал поддаваться. Он взмыл из моих рук в небо с пронзительным криком восторга. Фанта снова закричал. Теперь он подбежал к нам.

В небе полыхал вихрь красок, в основном зеленых. Дебри. Дух Нууму устремился прямо ввысь. Интересно, когда она вернется. Иногда они приходят обратно, иногда нет. Папа оставил нас с мамой на несколько недель, прежде чем вернуться и провести меня через инициацию. И даже тогда он не остался надолго.

Не шевелясь, я усилием воли извлекла себя из дебрей обратно в физический мир в тот самый момент, когда кулак Фанты врезался мне в грудь, опрокинув меня навзничь. Мвита оттащил Фанту. Моя рука отделилась от груди Нууму, оставив отпечаток из высохшей слизи.