Медная чайка - Екатерина Соболь

Гвен поскользнулась на дне, рухнула и завопила от неожиданности. Вот это была ошибка: вода тут же попала в рот и начала душить изнутри. Мокрая одежда потянула вниз, глаза ничего не видели, в нос попадала все новая вода, крик превратился в бульканье, и Гвен очень ясно поняла, что чувствуют люди, когда иссыхают: остановку, потерю способности думать, видеть и слышать. Сначала очень страшно, а потом становится все равно. Она уже почти провалилась в блаженное «все равно», когда ощутила, как под одеждой бешено скребется Ульвин. Он, кажется, запутался и не мог выбраться. Страх тут же вернулся, Гвен всем телом рванулась вверх, замолотила руками – и тут же высунулась из воды. Она вдохнула и закашлялась, судорожно пытаясь вытащить Ульвина. Пальцы не слушались, но тут чьи-то пальцы дернули на ней одежду, и Ульвин выпал, хрипя и перебирая лапами. Рюрик ловко поймал его, и Ульвин повис, как мокрый меховой лоскуток. Гвен потянула к нему руку, но потеряла равновесие и опять растянулась в воде. Но на этот раз она уже сообразила, что дно, оказывается, совсем близко, и тут же встала, оттолкнувшись от него руками.

Гвен собиралась взять Ульвина за задние лапы и потрясти, чтобы вода вылилась, но Рюрик мягко отвел ее руку и нажал Ульвину пальцами на живот. Вода фонтанчиком вырвалась у бедняги изо рта, и он завалился набок, отплевываясь.

– Мне конец, – провыл Ульвин, упираясь пятками в ладонь Рюрика.

Гвен схватила его обеими руками и горестно прижала к себе.

– Кто ты, создание? – с интересом проговорил Рюрик.

– Уже неважно, – жалобно прокашлял Ульвин и вцепился Гвен в руку.

Та поцеловала его между ушами, успев отметить про себя, как же мокрый Ульвин похож на облезлую потрепанную мышь.

– Продолжай, – прошептал Ульвин. – Может, я еще и поправлюсь.

Гвен засмеялась. Рюрик, как ни странно, поглядывал на них с завистью – она даже не думала, что однажды увидит на его лице что-то подобное.

– У меня тоже было животное, – неожиданно сказал он.

– Дай угадаю. Птица? – фыркнула Гвен.

– Кто тебе сказал?

– Ну, ты отчасти птица, с кем тебе еще дружить?

Рюрик насупился и сменил тему:

– Тебе лучше?

– А должно было стать? – огрызнулась Гвен, вспомнив, что вообще-то злится на него. – Ты меня чуть не утопил!

Рюрик поднял брови:

– Тут воды по колено. А это озеро – ваше место силы. Я подумал, что оно может тебе помочь.

Гвен приоткрыла рот. Об этом она не подумала. Кажется, сил и правда прибавилось, хотя она не была уверена, от волшебства это или ее просто взбодрило падение в холодную воду.

Она побрела на берег, с трудом передвигая ноги, облепленные мокрой тканью. Заря уже тронула дальние дома и деревья, но ее слабый розовый свет совсем не грел. От костров на берегу давно остались только угли, а мелкие белые хлопья, которые сыпались с неба все чаще, тепла тоже не добавляли.

Гвен рухнула на песок и вытянула ноги, рассеянно поглаживая трясущегося Ульвина. Ей пришла в голову какая-то идея, но, похоже, от холода ничего в голове надолго не удерживается. А надо бы найти. Костры, тепло, игроки… О! Игроки! Гвен запрокинула голову и посмотрела на площадь, где игроки выстроились в очередь и взволнованно перешептывались, радуясь, что их наконец-то покормят. Тройка стоял вдалеке, важно оглядывая своих подчиненных. Гвен воровато потянулась к чайке и поняла, что на одежде ее нет.

– Ты ее держала в руке и уронила в воду, когда падала, – негромко сказал Рюрик и сел рядом. – Я нашел.

Он протянул ей чайку. Гвен вцепилась в нее и торопливо приколола к одежде снова, поверх дыры, оставшейся там, где ее оторвал Рюрик.

– Что, не вышло из моей птицы ничего вытянуть? – злорадно спросила Гвен, покашливая от воды, по-прежнему булькавшей где-то внутри.

Рюрик покачал головой. Он поглядывал на Гвен так, словно ждал, когда она подскажет ему, как быть дальше, и Гвен нашла в себе силы гордо сесть. Так-то! С золотыми волшебниками надо считаться!

– Я знаю, что делать, – с достоинством проговорила она и жадно уставилась в лицо Рюрика: очень хотелось произвести на него впечатление своим умом.

– Внимательно слушаю, – невозмутимо ответил он и даже бровью не повел. Вот гордец!

Но Гвен все равно рассказала.

Пока она говорила, выражение на его лице менялось: облегчение, подозрение, интерес. Ульвин тоже слушал, даже кашлять перестал.

– А почему ты не можешь вместо этого просто использовать свою магию и показать им какое-нибудь чудо? – настороженно спросил Рюрик, когда она закончила. – У тебя же полно.

– Во-первых, она в чайке, а я сама сейчас почти на нуле, если ты не заметил. Не смогу забрать магию из предмета – это не так-то просто, а у меня руки трясутся. А знаешь, почему у меня ничего нет? Потратила все, чтобы выбраться с острова, на котором ты меня бросил. – Гвен в упор взглянула на него. – Во-вторых, тебя послушают. Ты главный, и красивый, и Ястреб, и князь, и еще у тебя волосы есть, а я кто?

Рюрик успокоился, и Гвен на секунду стало стыдно. На самом деле причина была другой, но она сначала вызвала у Рюрика чувство вины, потом польстила ему, и в результате получилось очень похоже на правду.

– Обьединить силы разумно. Советник мне не помешает, – одобрительно пробормотал Рюрик, глядя на очередь, организованно получающую еду вдалеке.

Гвен вспыхнула. Ишь ты, «советник»! Звучит неплохо.

– Начинай, Рюрик, – сдавленно проговорила она.

– Меня вообще-то зовут Ларри, – помолчав, ответил он. – Рюрик – это должность, на моем языке она значит «достойный правитель».

Гвен слабо улыбнулась, но промолчала о том, что правитель из него пока что не лучше, чем из нее советник. Ларри звучало красиво, и еще было очень-очень приятно называть кого-то по имени, а не по номеру или должности.

– А я Гвендолин. Гвен, – сказала она.

– Интересно, – протянул Ларри, который, сменив имя, тут же стал выглядеть в ее глазах моложе и проще, не таким надутым и важным. Гвен снова почувствовала укол совести. – Это не местное имя, оно, скорее, из земель к северу от нашего острова. Ты не оттуда?

– Нет, – буркнула Гвен. Нашел время беседовать об истории имен! – Я отсюда, из деревни Чаща.