Бабье царство - Игорь Осипов

«Информация ограничена классификацией».

Я задумался. Сперва думал, что моя цифровая помощница совершенно бесполезна, но после недавней стычки, она показала и положительные моменты. Показала, что не всё потеряно.

«Система, если я добуду информацию о приёмах и способах применения оружия, сможешь провести дополнительную юстировку?»

«Да», — коротко ответила она, а я задумался о том, как её ещё можно использовать. Понятное дело, что юстировка — часть комплекса «берсерк». А это значит, что, не включая субличность, можно использовать отдельные процедуры.

«Система, перечень функций, активизируемых в ходе применения субличности берсерк».

«Юстировка. Тактический анализ. Гормональный контроль».

Так, с юстировкой всё ясно, она поваляет во много раз ускорить закрепление моторных функций, а остальное? Нам рассказывали вскользь обо всём. Но при этом запретили вмешиваться в работу, поэтому информация не задержалась в голове. А сейчас нужно просто обновить.

«Система, Параметры доступного тактического анализа».

«Тактический анализ недоступен. Недостаточно места в кэше для работы эвристических программ. Запись в основную память невозможна. Ошибка подсистемы».

«Система. Параметры гормонального контроля».

«Гормональный контроль позволяет кратковременно изменить гормональный фон. Наиболее часто применяемые гормоны: адреналин, тестостерон. Использование эндорфина и серотонина категорически запрещено на аппаратном уровне».

Я усмехнулся. Рассказывали, когда включивший эти гормоны оператор умер от голода в трёх шагах от полного холодильника. Он валялся на диване в бесконечном экстазе, как наркоман под дурманящей капельницей. Значит, можно привести организм в боеготовое состояние и применять юстировку для изучения новых боевых навыков. Глаза сами собой скользнули по шот-рапире, как я её назвал. В паре с пистолетом она должна быть вполне эффективна. Тогда надо натренироваться стрелять с левой, а клинок держать правой руке. И ориентироваться в первую очередь на скорость, так как тягаться силой с местными барышнями я попросту неспособен. Да и руки у них подлиннее будут.

— Катарина, — позвал я храмовницу, когда отошли от места нашего первого привала где-то на три километра, — а как рыжая от пули увернулась? Это же невозможно.

— Она услышала, как ты курок взводишь, — тяжело дыша ответила девушка. Да, не созданы львицы для марш-бросков. Их удел — это резкий сокрушительный рывок на короткой дистанции. Желательно из засады.

— Это не курок, — пробурчал я. — Это предохранитель.

— Перта… харинтель? — попыталась повторить Катарина незнакомое для неё русское слово. Но вышло это столь коряво, что я улыбнулся.

В животе урчало. Мои модные туфли-пулены окончательно развалились, превратившись в драные тапки без носов. В дырки попадали травинки, палые листья и мелкие камушки. Такими темпами мозоли будут обеспечены. Небесная пара встал в зенит и от этого было душно. А когда переходили от лесочка к лесочку, то спину жарило как на гриле. Вся одежда пропиталась потом, от которого уже выступила соль. Губы потрескались. Нос забивал запах степных и лесных трав, перемешанный с пылью. Одна радость, какое-то время мы шли в пологий подъём, а сейчас, наоборот, спускались.

— Жрать, — протянул я, глядя перед собой. Казалось, этому пути не будет конца. Как я сейчас был благодарен ротному, который по сорочке гонял нас каждое утро по пять километров по полной выкладке.

— Я хочу сырную похлёбку, — с нотками лёгкой досады продолжила мою мысль Лукреция. Волшебница шла, придерживая подол платья. Но всё равно оно уже успело порваться.

— А я мяса на углях, — подхватила марафон Катарина. — Его надрезать и в щёлочки лук с чесноком напихать, а ещё лучше в пиве вымочить.

— Не умеете вы отдыхать, — приободрившись, повысила голос Урсула, а я настроился выслушать байку. И та не заставила себя долго ждать. — Помню, с подружайками в юности гулёны были. Наденем платье короткое, подол на два пальца ниже дырки, и по кабакам. Я всегда заходила и с порога била по роже вышибалу. Если одолею, свиная ножка и кувшин пива за её счёт. Только два раза меня выкидывали. А один раз помню, так нажралась, что замужлась.

Я усмехнулся. Замужиться — это слово «жениться» шиворот-навыворот.

— Значит, слушайте, просыпаюсь я на полу в каком-то доме, голова с похмелья трещит. Надо мной склонились какие-то люди. И паренёк такой весь ладный и в чём мать родила рядом. Тоже без чувств, зато с бутылкой в руках. Значит, понимаю, что пинать будут, поскольку нашу кузнечиху узнала. И тут я как квакну, мол, руки и сердца вашего сына просить хочу. А в ответ, мол, смотри не передумай, а то челюсть после кузнечного молота год не заживает, и всю жизнь потом шепелявить, никакая волшебница не исправит. Ну, моя челюсть мне дорога, да и кузнечонок недурной собой. На следующий день к алтарю небесной пары, даже приданого не дали. Да и бездна с ним, я и так жизнью довольна.

Урсула ещё много рассказывала, а мы шли и шли.

Один раз что-то упало с неба в траву, а когда я пригляделся, то увидел нечто с крыльями летучей мыши, мордой ящерицы, когтистыми лапами и длинным хвостом с неким подобием плавника на кончике. Я даже загляделся, а тварь в ответ распахнула розовую пасть и зашипела, придавив собой крупного зайца, которым не хотела делиться. А крылья в размахе метра полтора — два будут, как у крупного орла. Само создание не тяжелей десяти килограммов, наверное. У летающих существ всегда вес меньше, чем внешне кажется.

— Это дракон-падун, — пояснила Катарина. — Они южнее чаще встречаются. Здесь им холодно.

Я разглядывал создание до тех пор, пока оно не взлетело, унося добычу. Окрас был интересный, как у земных истребителей. Чешуя на спине буро-зелёная в тёмную полоску, а брюхо и крылья — светло-серые, даже серебристые, как у карася. Такой камуфляж и на фоне неба и в траве спрячет. Зато потом будет что рассказать — живого дракона в естественной среде видел.

Небесная пара уже приближалась к закатной стороне неба, когда запахло водой. А вскоре показалось озеро. В поперечнике оно около ста метров было, и вода в нём действительно красноватая. Наверное, грунтовые воды выносят соединения железа. Во всяком случае оно окружено густым кольцом камышей. И если спуститься полого холма и подойти поближе, видно воды не будет.

— Лага Роха, — с каким-то странным воодушевлением произнесла Лукреция.

— А там рыба сеть? — тут же спросил я, чувствуя, как живот начал прилипать к позвоночнику.

— Караси, пятнистые сомики, брызгуны и многопёры. Но у нас снастей нет, — тоскливо ответила волшебница.

— Девушки, — улыбнулся я, — вы обо мне плохо думаете. Всё есть. Через часик жареной рыбкой будем баловаться.

— А дым? — нахмурилась Катарина. — Он на дюжие мили будет нюхца.

— Так сомиков можно сырыми, — облизнув губы, вставила слово Урсула, на что Катарина облизнулась и вздохнула, волшебница брезгливо поморщилась. — И брызгунов тоже, — продолжила Урсула. — Чуток солью присыпать, и всё. А соль-то есть?