Когда распускается горецвет - Клара Колибри

Требования этой особы Северин посчитал обоснованными, а потому подчинился. Пока спешно приводил себя в порядок, услышал от слуг еще некоторые вещи. И так вышло, что когда та тощая и прищуренная повитуха снова попалась на глаза, уже имел к ней несколько важных вопросов.

— Что значит, плод не так лежит? Почему ни у кого из лекарей не получилось ребенка развернуть?

— Не кричите на меня, папаша, — вдруг перешла она на другой тон, который Ноймену совсем не понравился. Уж лучше бы наскакивала, чем вдруг так вся сдулась. — Мы делаем все, что можем. И Ее светлость нам помогает изо всех сил…

— Как она? — генерал немедленно сорвался с места, и пересек, наконец, порог покоев супруги. — Если с ней что-то случится!..

— Нам всем следует молиться, — повитуха провела ладонью по своему лицу, знакомым жестом его военного лекаря, часто сталкивавшегося с тяжелейшими ранениями. — Потеря крови велика…

Когда Северин вошел в спальню супруги, глазами сразу же нашел Адалу. Она была очень бледна, а под глазами пролегли темные тени. И хоть и вздернула при появлении мужа простыню до самого подбородка, вид имела все же… да, как и у него самого, наверное, во время решающего сражения. И да, его принцесса замешкалась лишь на долю минуты, а потом принялась раздавать присутствующим команды.

— Северин, ты приехал… это очень хорошо. А вы, почему встали? Ты! Поняла, о какой траве я только что сказала? Немедленно заварить, остудить и принести. И где настойка, за которой послала Кривну?

— Вот она я! И вот этот пузырек… — в комнату вбежала служанка.

— Хорошо. Дожидаемся отвара и тогда начнем. Слышали меня, господа лекари?

— Но как же можно?.. — начал было один из троих присутствующих мужчин. — У нас совсем другие методы…

— У вас было семь часов на то, чтобы их применить, — твердо произнесла Адала. — А теперь делать будете то, что я вам скажу.

— Поступите так, как велит Ее светлость! — поддержал супругу Северин непререкаемым голосом, приближаясь к кровати.

— Слышали? — обвела всех грозным взглядом Адала. — А пока готовят отвар, оставьте нас с мужем наедине.

Лорд Ноймен с осторожностью присел на краю постели, нашел руку жены под простыней и взял в свои ладони.

— Я не мог приехать раньше, — пристально всматривался в ее глаза. — И… люблю тебя! Скажи, что могу сейчас для тебя и ребенка сделать?

— Не волнуйся, Северин. Я справлюсь со всем, как надо. А сейчас… давай просто посидим в тишине? — Адала поднесла его ладонь к лицу и прижала к щеке. — Уже то, что ты рядом… твое присутствие точно придаст мне сил. И обещаю, лорд Ноймен, ни за что не оставлю тебя одного на этом свете… посреди навязчивых фрейлин королевы и толпы девиц на выданье, считающих, что наш брак ровным счетом ничего не стоит и не продлится долго.

— Очень доставали? — генерал склонился к жене и принялся с нежностью целовать ее лицо.

— Мне некогда было обращать на это внимание, надо было помогать людям герцогства, а еще в моем положении следовало больше гулять. Наверное, из меня не вышло гостеприимной хозяйки, Северин, ведь зачастую гостям объявлялось, что герцогини Кастинской нет в замке… — улыбнулась Адала, а потом напряглась и поморщилась от боли. — Ну, кажется, решающий момент настанет совсем скоро…

Она охнула и положила руку на объемный живот, укрытый от глаз супруга простыней.

— Ваши светлости… — в покои с осторожностью заглянула одна из повитух. — У нас все готово.

— Ты подождешь рождения ребенка в соседней комнате, Северин? — не столько спрашивала, сколько утверждала его жена.

— Есть, мой генерал! — выдавил из себя улыбку герцог. — Буду ждать радостную весть там, где скажешь, Адала. И помни, жена, ты обещала, что еще покажешь, почем фунт лиха, всем незамужним девицам, посмевшим положить глаз на твоего супруга.

— О, не сомневайся! Вот рожу первенца и возьмусь за них. Еще чего выдумали, отравлять нам совместную жизнь… не бывать этому. До скорой встречи, лорд Ноймен!

Разрешения бремени Северин ждал в своем кабинете. Малодушно сбежал туда, чтобы не слышать криков жены? Возможно. Это действительно было тем еще испытанием, знать, что любимая мучилась и не иметь возможности ей помочь. И вот уже потерял счет времени, сколько прошло, и кругам, которые нарезал по широкой комнате. Только в очередной раз упал в кресло, почувствовав усталость, как дверь отворилась, и верный Ерс, прибывший вместе с хозяином в замок, показавшись в проеме, сообщил:

— Свершилось, господин. Вас можно поздравить с отцовством.

— А?.. — отчего Северину так трудно было произнести вопрос о состоянии Адалы?

— С вашей супругой все нормально, как и с новорожденной девочкой.

Ноймен услышал только первую часть фразы. Адала справилась! Жена выжила! Боги, счастье-то какое! Он тут же оказался на ногах и кинулся в ее покои. Влетел туда стремительной стрелой, а оказалось, что любимая заснула.

— Намучилась бедняжка, — уступила ему место около кровати супруги та самая сухопарая повитуха. — Я уже принялась за нее молиться богам, а она только губы кусала и продолжала руководить собственными родами. Честно, впервые столкнулась с таким сложным случаем, и с такой сильной женщиной тоже…

Северин провел ладонью по спутанным и влажным волосам жены, едва-едва, чтобы не разбудить, погладил по ее бледной щеке, потом наклонился и оставил легкий поцелуй на искусанных губах.

— Спасибо, что сдержала обещание и осталась жива, — произнес так тихо, что никто не должен был расслышать.

— А вот и папа пришел… — какой-то незнакомый сюсюкающий голос проник в сознание генерала, и он оглянулся в дальний конец комнаты.

Там другая повитуха держала, покачивая в руках, кружевной сверток.

— Посмотрите, какую красавицу вам подарила Ее светлость… Очень сильная девочка к тому же… Да, такое испытание обе выдержали…

Красавицу? Девочка? О чем принялись говорить в два голоса эти женщины? А потом одна из них, что со свертком, приблизилась и откинула кружевной уголок. Северин взглянул и замер. Ему показывали новорожденную дочь. Сморщенное красноватое личико, опухшие сжатые веки, курносый нос и рыжеватый пух на головке, величиной с его кулак. Это из-за нее он чуть не потерял Адалу?

— Хотите подержать дочурку?

Ему улыбались эти женщины. Они заглядывали в глаза, и пытались вложить в руки, сжавшиеся в кулаки, сверток с ребенком.

— Позже! — герцог очень постарался, чтобы не зарычать.

Он вернулся в кабинет. Когда шел туда по коридору, то шатался, будто пьяный. А ведь напиваться принялся позже, когда уже закрыл двери за неожиданным визитером. Да, на него, как снег на голову, в ту ночь вдруг свалился Филипп.

— Ну, здравствуй, друг. Поздравляю тебя с дочерью! — король вышел из портала, точно черт из преисподней. — Удивлен? А ведь у тебя в замке завелась «крыса», Северин. Представь! От моего генерала еще не было сообщения об отцовстве, а вот твой тесть уже сподобился прислать магического вестника… с просьбой. Знаешь, о чем была речь? Хочет вернуть себе дочь… с внучкой, разумеется.