Хранитель драконов - Робин Хобб

Тимара попыталась сгладить возникшее напряжение, прислонившись к ограждению ровно по центру между мужчинами, словно объединяя их. Повернувшись спиной к Залу торговцев, она смотрела на реку и прибрежные топи. Было странно находиться так близко к земле. Девушка слышала, как позади открылась и закрылась дверь зала. Раздался юношеский голос: «Меня приняли!» Совету не требовалось много времени, чтобы одобрить очередного желающего.

«Хоть одному откажут? — подумала Тимара. — Вряд ли».

— Сложно угадать, как оно будет, отец. Но я знаю, что иду на это сама и что начинаю новую жизнь, которая принадлежит мне. А это хорошо, как бы трудно ни было.

— А я не могу дождаться, когда увижу драконов! Мне сказали, как только всех утвердят, мы направимся к ним, вниз!

Тимара вздрогнула от неожиданности, услышав чужой голос, и обернулась, чтобы взглянуть на незнакомца. Тот стоял у ограждения рядом с Татсом. Тимара, кажется, видела его раньше, пока ждала собеседования. Типичный житель Дождевых чащоб, он был отмечен почти так же явно, как она сама, но при этом красив какой-то странной, дикарской красотой. Глаза у него были светло-голубые — таких необычайно светлых глаз Тимара раньше у людей не видела. Густые черные волосы блестели на свету. Черные когти на пальцах ступней постукивали по дереву, когда он притопывал и переминался с ноги на ногу в нетерпении.

— Это будет здорово! — заверил парень Татса, широко улыбаясь и протягивая руку. — Меня зовут Рапскаль.

— А меня здесь кличут Татсом, — ответил тот, пожимая руку новому знакомому.

И Тимара впервые осознала, что Татс, должно быть, вовсе не имя, данное при рождении, а прозвище, которым мальчишку называли с малых лет. Рапскаль перевел взгляд на нее, а потом протянул руку ее отцу. Тот тоже пожал ладонь новичку и представился:

— Мое имя Джеруп. А это моя дочь Тимара.

Рапскаль потряс руку Тимариного отца, а потом напрямую спросил:

— Так вы оба идете с драконами или только она? Ты, похоже, слишком стар для таких дел, уж не обижайся, что я так говорю. Немножко стар и слишком нормален!

Он искренне рассмеялся над своей грубой шуткой. Татс, стоящий позади него, нахмурился.

Отец Тимары ответил все так же вежливо и официально:

— Я не иду с вами, только Тимара. Но как и ты, я заметил, что большинство из собравшихся в этот путь сильно отмечены Дождевыми чащобами.

— Да, можно и так сказать! — весело согласился Рапскаль. — Или они считают, что мы покрепче остальных, или надеются, что драконы и река сделают то, чего не сделали наши родители, когда мы появились на свет. — Он оглянулся на Татса. — Не считая тебя, конечно. Ты даже не похож на жителя Дождевых чащоб. Почему ты идешь?

Рапскаль, похоже, привык задавать вопросы не церемонясь.

Татс выпрямился, возвысившись над собеседником на полголовы.

— Потому что за это хорошо платят. К тому же мне нравятся драконы, да и против приключений я ничего не имею. А в Трехоге меня ничто не держит.

Парень радостно закивал, чешуйки на его щеках заблестели, губы еще шире раздвинулись в улыбке. У него были крепкие зубы — только, пожалуй, слишком широкие. Когда он улыбался — а улыбался он, похоже, постоянно, — они сверкали белизной. Тимара решила, что он как раз в том возрасте, когда парни начинают быстро взрослеть.

— Вот-вот, и меня тоже! В точности так. — Рапскаль перегнулся через ограждение и смачно сплюнул. — Для меня в Трехоге уже давным-давно ничего не осталось, — добавил он, и впервые вид у него сделался менее жизнерадостным. Но миг спустя светло-голубые глаза мальчишки вновь засияли, и он провозгласил: — Но я как раз собираюсь поискать что-нибудь новенькое. Чего назад оглядываться, что было — то прошло. Я вот хочу познакомиться с драконом и подружиться с ним. Чтобы вместе летать и вместе охотиться. И никогда не ссориться. Вот.

И он жизнерадостно кивнул своим фантазиям. Татс смотрел недоверчиво. Тимара молчала, потрясенная не столько этими безудержными мечтаниями, сколько их сходством с ее собственными чаяниями. Летать вместе с драконами, подобно Старшим былых времен! И какими же глупыми выглядят эти выдумки, стоит только их высказать вслух!

Рапскаль не заметил напряженного молчания собеседников. Его глаза неожиданно заискрились новым интересом.

— Гляньте-ка! Наверняка они высматривают нас. Пора идти получать дорожные припасы, а потом отправляться вниз, к драконам! Идемте!

И Рапскаль, даже не оглядываясь на новых знакомых, бросился к другим погонщикам-хранителям, собравшимся вокруг торжественно-сдержанного торговца в желтом одеянии с толстым свитком в руках. Торговец зачитывал вслух имена и раздавал вызванным листки бумаги.

— Этот Рапскаль одним своим видом утомить может, — тихо заметил Татс.

— Ага, прямо как ящерица-змеешейка, ни секунды не посидит спокойно, — согласилась Тимара.

Она не отрывала взгляда от нового знакомца, размышляя, какое чувство он в ней вызывает в первую очередь: интерес или раздражение. Странную смесь того и другого, решила она наконец. Сделав глубокий вдох, девушка добавила:

— Но он прав. Думаю, лучше пойти узнать, что нам сейчас нужно делать.

Не взглянув на отца, Тимара пошла через помост. У нее возникло странное ощущение раздвоенности. Она не могла определить, чего хочет: чтобы отец попрощался и оставил ее на милость судьбы или же чтобы он побыл рядом с ней, пока еще можно. Все остальные, похоже, пришли сюда в одиночку. Ни Татса, ни Рапскаля никто не провожал, и Тимара заметила только одного взрослого, стоящего рядом со сбившимися в кучку юнцами. Из тех же, кто сжимал в руках договор и листок, полученный от торговца, лишь один или два человека выглядели лет на двадцать с небольшим, при этом кое-кому, похоже, едва исполнилось четырнадцать или пятнадцать.

— Некоторые — совсем дети, — вздохнул отец.

Он шел по пятам за Тимарой.

— И Рапскаль был прав. Все сильно отмечены чащобами. Кроме Татса, — заметила Тимара, оглянувшись на отца. — Понятно, почему многие еще подростки.

Ни ей, ни ее отцу не нужно было напоминать, что те, кто в юном возрасте носит такие явные отметины, редко доживают до тридцати лет.

— Словно агнцы на заклание, — тихо произнес отец, взяв ее за запястье. Она удивилась и его странным словам, и тому, как крепко он ее держит. — Тимара, ты не должна это делать, — добавил отец. — Останься дома. Я знаю, что твоя мать осложняет тебе жизнь, но я…

— Нет, папа, я должна! — перебила Тимара. — Я подписала договор. Как у нас говорят? Тот хороший торговец, чье слово крепко. А я не просто дала слово, я написала свое имя под ним. — Ей вспомнились мечты о дружбе с драконом. Но не о них же сейчас говорить. Бредовые фантазии Рапскаля все еще звучали в ушах. Тимара набрала побольше воздуха и твердо произнесла: — И мы оба знаем, что это необходимо мне самой. Просто чтобы я могла сказать, что хотя бы попыталась что-то совершить в своей жизни. Я рада, что я твоя дочь, но я не могу быть только твоей дочерью и никем больше. Мне нужно… — Она подыскивала слова. — Мне нужно померяться силами с этим миром. Доказать, что я могу выстоять, что я не пустышка.