Рай беспощадный - Артем Каменистый

Муса и Додик обнимались со своими подругами, Ник и Снежок щебетали о чем-то со стайкой таких же мелких пацанят. Олег трещал одновременно с двумя девчонками, так что непонятно было, какая из них ему ближе. Остальные остались без провожатых.

Хотя нет — к Дине подошли Оля, Серж и Мишаня. Обступили, начали о чем-то тихо разговаривать. Макс и Жора тактично отошли к скучающему в одиночестве Ботану и ничего не расслышали, но, судя по реакции девушки, беседа не вызвала позитивных эмоций. Лицо у нее, и без того невеселое, стало совсем уж кислым — похоже, вот-вот заплачет. Макс даже жалеть начал, что не остался рядом: смертельно любопытно узнать, что же такое ей там плетут.

Когда Серж склонился к Дине, непринужденно обнял, что-то быстро зашептал в ухо, Макс почувствовал неприятный укол. Взревновал, что ли? Вот ведь дурак — у него Лера есть, а он, взяв под покровительство другую девушку, начинает проявлять собственнические инстинкты. Глупо, конечно, но ничего не может с собой поделать. Наверное, все самцы в этом одинаковые. Или это из-за того, что он антипатию к Сержу испытывает? Вот не нравится он ему почему-то.

Когда отправились, Дина чуть ли не побежала. Не оглядываясь. Едва не плача. Чем это ее так достали? Теплым напутствием?

Макс поинтересовался причиной расстроенного настроения, но она ответила неопределенно:

— Со мной все хорошо… все хорошо…

А сама глаза прячет, и такое впечатление, что перепугана до ужаса.

Что-то с этими липовцами неладно. Не могут прийти в себя после бойни в поселке? Возможно… Но верится в это слабо.

* * *

На первых же шагах пришлось остановиться — дорогу преграждала расселина, в которой покачивался на волнах ближний буй. Преодолевали ее в несколько этапов, на большом плоту. За один раз он вмещал лишь парочку пассажиров, да и то с трудом, а путь туда-сюда занимал у него чуть меньше десяти минут, так что потеряли около часа.

Дальше Муса гнал безжалостно — видимо, боялся не успеть до места встречи с носильщиками. По рифам и без груза тяжело бродить, а с тяжелой корзиной вообще экстрим, так что Макс по сторонам особо не поглядывал — в основном под ноги. Но понял, что идут они почти строго на восток или, возможно, чуть уклоняются к северу. Хотя в точности наблюдений уверен не был — известным ему методом, с помощью часов, в этом мире вычислять направления на стороны света не получалось. Оставалось лишь по солнцу — на глазок, очень приблизительно, если дело было не в полдень.

К вечеру Макс узнал причину, по которой выступили в столь странное время: добрались до высокой, по местным меркам, скалы. Идеальное убежище от диксов. Она будто треугольный стол вздымалась из воды на добрые три-четыре метра. Вершина почти идеально плоская, края обрывистые, нависающие над водой. Лишь в паре мест кое-как можно забраться, да и то без груза — корзины коллективными усилиями затаскивали.

Наверху обнаружился большой закопченный очаг. Рядом с ним, придавленные плоскими камнями, серели стебли крупного дровяка — их сюда явно не сегодня принесли. Видимо, это место уже давно используется как промежуточный пункт при походах к Большому острову.

Муса, осмотревшись, обрадованно указал на восток:

— Идут!

Взглянув туда же, Макс рассмотрел вереницу крошечных фигурок, шагающих к скале. Пересчитал — четверо. Все понятно: носильщики возвращаются.

Муса, помахал им рукой, повернулся к Дине, указал на очаг:

— Ты давай ракушки свои запекай на всех. И быстрее — как стемнеет, огня не должно быть. Костер на открытом месте ночью издали можно разглядеть, нельзя его оставлять.

Только сейчас Макс узнал, что в корзине у Дины были живые мидии, для сохранности переложенные мокрыми водорослями. Долго они вряд ли протянут, так что все правильно — надо сейчас прикончить. Приятно будет поесть горячего: даже свежие печеные моллюски деликатес сомнительный, а холодные так вообще…

Когда носильщики добрались до скалы, ужин уже был на подходе. А спустя минут пятнадцать пришлось спешно заливать очаг водой — тьма, как это всегда здесь бывает, опустилась внезапно.

* * *

Диксы, увы, ночью не появились. А жаль — расхрабрившийся Макс на это надеялся. Без оружия они бы все остались под этой скалой — даже их сила и ловкость не поможет быстро взобраться наверх. Видимо, не настолько они разум потеряли, раз не суются в заведомо гиблые дела. Из разговоров он уже знал, что к поселку твари наведываются частенько — самых любопытных иногда удается ранить копьем, ударив через завал на баррикаде. Но такое случается все реже и реже — диксы будто знают, что добыча недоступна, и предпочитают не рисковать. Разве что свежие, неопытные часто попадаются. Но обычно лишь по лаю собак можно догадаться, что они неподалеку.

Носильщики ушли на рассвете, не дожидаясь завтрака: их накормят уже в поселке, куда они доберутся к обеду. Дина испекла остатки живых мидий, их запили водой — больше горячей пищи не будет. Дальше придется питаться всухомятку: разжигать костры на подходе к Большому острову — затея более безумная, чем делать это под стеной порохового склада.

С огнем, кстати, проблем не было — надобность в трении палочками друг о друга или прочих извращениях не возникала. Зажигалки с новичками попадали сюда нередко, в поселке был приличный запас — так что для экспедиции одной не пожалели.

* * *

Макс, приловчившись к неудобной корзине и ритму, задаваемому Мусой, начал втягиваться в походную жизнь — шагал уже не бездумным роботом, неотрывно уставившимся под ноги. Успевал теперь смотреть по сторонам, прислушиваться к коротким разговорам товарищей, сам иногда бросал слово-другое.

Посмотреть было на что — помимо все тех же мелей и рифов встречались вещи поинтереснее. Для начала уткнулись в глубокую расселину. Муса не стал ее обходить, пояснив, что это невозможно: у нее, похоже, нет конца. Макс заподозрил, что это та самая, вдоль которой он продвигался в первый день своего пребывания в новом мире.

Преодолевали ее вплавь, груз перетаскивая с помощью парочки жердевых плотиков, припрятанных в укромном месте. Обошлось без приключений — акулы не появились. Точнее, на мелководье, уже после переправы, заметили одну, но совсем уж несолидную — не больше полутора метров. На зрелище с интересом полюбовались все: такие рыбы в окрестностях поселка не водились. Если и появлялись, то надолго не задерживались — Анфиса умела отваживать конкурентов.

А еще в этих местах частенько встречались островки. Иногда даже приличные — самый большой, по прикидкам Макса, не меньше трехсот — четырехсот метров в длину и шириной чуть поскромнее. Рядом с ним, примерно в полукилометре, виднелась еще парочка клочков суши — каждый размером с футбольное поле. Настоящий архипелаг.

Обширные водные поверхности, наоборот, стали редкостью — рифы топорщились как ежовая шкура, лишь местами виднелись залысины мелей и неглубоких провалов. Даже там, где не было скал, коралловая поросль подступала к поверхности почти повсюду. Макс до этого подумывал над проектом постройки бамбукового плота с целью притащить в поселок побольше ценного сырья, но теперь понял: затея сомнительная. Даже узкую байдарку провести через здешний хаос вряд ли получится — настоящий лабиринт. Хотя сейчас время между приливом и отливом — при высоком уровне воды будет чуть попроще. Но все равно затея нереальная.