Лебединая дорога - Мария Семенова

Великое море Нево широко лежало под светлым полуночнымнебом… Море и небо были одинаково гладкими и розовыми, как перламутр. Только угоризонта проступала какая-то тёмная полоска, и Сигурд кормщик всё косился наэту полоску, потому что ему казалось, будто она росла.

После битвы с ижорами Халльгрим хёвдинг велел держатьсяподальше от берегов… Не высаживались даже на ночь, но это никого не тяготило –погода стояла ласковая. Можно было идти вперёд от зари и до зари.

Вёсла кнарра падали не спеша, чтобы зря не тревожить спавшихв трюме и под скамьями; только изредка под палубой принимались плакать малыши,и матери быстро их успокаивали. Иногда Сигурд слышал голос своей смуглянки Унн,напевавшей что-то сынишке, и тогда ему хотелось улыбнуться.

Гребцы трудились слаженно и в охотку, и делать ему былопочти нечего.

Сигурд думал… О том, что дома, в Халогаланде, в эту поругода было много, много светлее. Если бы не горы, солнце знай ходило бы по небукругами, светя в полночь, как в полдень… Очень далеко был теперь этот дом, ихМорской дом. Два с половиной месяца пути, а сколько ещё впереди? А едва вдесятке шагов на палубе кнарра чуть слышно постанывал во сне раненый брат. И отэтого мысли Сигурда были совсем не веселы.

Он всё пытался представить себе, как они войдут в гаваньСтейннборга. И встретятся там с Торлейвом конунгом. Сигурд никак не могпривыкнуть к тому, что Торлейв конунг не ходил в море на корабле, а всё большеездил на лошади. И, по слухам, даже сражался не слезая с седла… Сигурду упорновиделся могучий викинг вроде Халльгрима хёвдинга. И на таком же, как уВиглафссона, длинном драккаре. Он отчалит от берега, чтобы их встретить. Испросит, держа руку на рукояти: с чем пожаловали? С миром или с немирьем? Онипокажут белый щит и ответят, что с ними Ас-стейнн-ки. И останутся у него жить,и скоро станут своими и в походах Торлейва конунга, и на пирах в его дружинномдоме. И мёртвые станут уходить в курганы, насыпанные на земле Гардарики…

Однако следить за тёмной полосой Сигурд не забывал.

Что же это было? В конце концов он даже поднялся на ноги,желая разглядеть получше. Рябь? Сигурд покосился на два драккара, шедшие рядом,и увидел там Бьёрна и отца. Двое кормщиков, как и он сам, посматривали насевер.

Спустя некоторое время полоса подошла совсем близко:сплошной стеной молока с озера надвигался туман…

– Эгей! – негромко, чтобы не разбудить спавших,окликнул Олав Можжевельник. – Переговариваться будем, поняли?

Молоко залило нос кнарра, чуть отступило, нахлынуло снова… ИСигурд перестал ясно видеть даже собственные ноги.

– Эгей! – позвал он. С драккаров немедленноотозвались дружеские голоса.

Стараясь держать весло ровно, Сигурд закутался в плащ и принялсяследить, как на ворсинках сукна появлялись и пропадали капельки влаги. Кораблине столкнутся, не спутаются вёслами: не в первый раз… Кормщики сумеют правитьпо голосам.

Потом кнарр начал раскачиваться. Длинные, очень пологиеволны чуть приподнимали его и опускали. Они тоже шли с севера, – где-тотам, видно, штормило, но сюда докатывалась лишь мёртвая зыбь.

Сигурду вдруг показалось, что всё море Нево, как живое,шевелится под ним, беспокойно ворочаясь в своём каменном ложе.

– Эгей! – полетело в туман.

Совсем рядом во мгле наметилось какое-то движение, белыепряди тумана раздвинулись, появился Эрлинг.

– Что случилось? – зевая, спросил меньшойВиглафссон. Сигурд ответил не сразу – он прислушивался. И только когдапрозвучали ответные оклики, проговорил виновато:

– Ты спал бы… Просто туман.

– Вижу, что туман, – сказал Эрлинг. – Ты такдо утра горло себе надорвёшь.

Сигурд спросил его:

– Я тебя разбудил?

Приёмыш мотнул головой.

– Не нравится мне всё это, – сказал онпогодя. – А ну, покричи-ка ещё разок.

Сигурд крикнул, думая о том, что теперь, наверное, не спалуже весь кнарр. Эрлинг откинул голову, сузив глаза и прислушиваясь… Потомпосмотрел на Сигурда – с тревогой.