Та Сторона Одиночества - Мария Ерова

-Что, опять хочешь взять меня силой?!

Морис лишь улыбнулся.

-Нет. Отныне и всегда – только с твоего позволения…

Мирия смотрела ему в глаза, так близко… и ей самой уже хотелось поцелуя, но гордость не позволяла.

-Тогда оставь меня в покое…

Пытаясь наслаждаться мученическим одиночеством, она поняла, что всё чаще возвращается к мысли о Морисе, обнаженном, вспотевшем, прижимающимся к ней со всей неистовой страстью его тела, задыхающимся от желания…

Боже, ей так хотелось погоревать ещё немного, побыть жертвой обстоятельств, но собственное тело начало диктовать ей свои правила. И теперь она поняла, чего хочет.

***

Все еще находясь на распутье обиды, желания, еще там чего-то, что параллельно лезло в голову, Мирия измучилась думать, просто устала.

Морис, конечно, поступил нечестно – или она сама была виновата, столько времени держа его на расстоянии, да к тому же эта история с Тери… И где теперь Тери? И был ли он когда-нибудь?

Нет, был и есть только Морис. И это прозрение открыло ей глаза и порадовало сердце. Несмотря ни на что, она по-прежнему его любила, не было никаких пауз, недомолвок, ничего.

И как она могла думать по-другому?

Девушка решительно покинула свою комнату и направилась к Морису. Его кровать была пуста, в душе слышалось плескание воды. Сквозь полупрозрачные стены она видела его обнаженное тело, ставшие темными мокрые волосы…

Он тоже заметил её. Дверца душевой приоткрылась, и Мирия с замиранием сердца вошла внутрь.

Всё произошло без слов, они были не нужны. Долгий поцелуй, полный страсти и нежности, одежда девушки, намокшая, ставшая ненужной, взаимные ласки и долгий момент близости…

Уже после, лежа на постели под одеялом, всё ещё пребывая в объятиях друг друга, они наслаждались каждой минутой счастья, но Мирия вдруг попыталась подняться.

-Не уходи…, - прошептал Морис, легонько удерживая её за плечи.

-Но… что подумают остальные? ...

-Пусть думают, что хотят…

Мирия положила голову ему на грудь, обняв нежно рукой. Глаза смыкались у обоих, любовь выпила из них последние силы. Уже окунаясь в бездну сна, Мирия прошептала:

-Я люблю тебя…

И Морис последний раз за вечер коснулся её губ губами.

***

Я сидел за кухонным столом с чашкой остывшего чая и нетерпеливо посматривал на часы. Утро давным-давно наступило, а эти двое не торопились просыпаться, любовь! Какие там дела…

Я стучал в дверь Мирии пару раз с интервалом в пятнадцать минут, но мне никто не ответил. Тогда я осторожно заглянул внутрь, и понял, что со вчерашнего дня здесь никого не было.

Понятно, что к Морису я и заглядывать не стал. На базе никого больше не было, и я наслаждался одиночеством, а точнее, бесцельно проводил свободные минуты, ожидая появления влюбленной парочки.

Первой появилась Мирия с заспанным, но счастливым лицом, её волосы были не расчёсаны, а одета она была в халат Мориса.

С ходу она одарила меня лучезарной улыбкой, вчерашней хандры как будто и не было. Поцелуй в щеку и светящиеся весёлой зеленью глаза.

-Я так счастлива!

-Да ну? А как же вчерашнее изнасилование? – Поддразнил её я. – Я так понимаю оно… повторилось?

Мирия весело засмеялась.

-Ни о чём меня не спрашивай! Я люблю его, люблю!!!

Я смотрел на неё, и моё сердце ликовало. Лишь пару дней назад она лила горькие слёзы по Тери Льюису, и я уже не надеялся, что когда-нибудь вновь увижу её счастливой, сияющей, а тут… Морис, конечно же, сделал всё правильно, и мир вновь возвращался в наш дом.

***

Поначалу они как-то ещё стеснялись своей близости, но вскоре Мирия окончательно перебралась в комнату Мориса и ни на одну ночь они более не расставались.

Я начинал чувствовать себя лишним, на базе больше никого не было, и я с ума сходил, становясь невольным слушателем отголосков их любовных излияний, вспоминая свои счастливые деньки, проведённые с Терезой на Грессии. Я уже почти уверовал, счастье – это для других.

Завтракал я обычно в одиночестве, Мирия уже не вставала так рано, любовь, знаете ли, отнимала у неё время и силы, и потому приходилось обходиться тем, что на скорую руку – бутерброд, тосты, кофе.

Сегодняшний день не был исключением, разве что я проснулся раньше обычного, и уже пол часа скучал над чашкой остывшего чая.

-Привет! – Бодрый голос Элиаса был словно освежающий душ, и я не знал и сам, что так ему обрадуюсь.

-Эл! Как давно тебя не было?!

-Две недели и четыре дня. – Довольно сообщил он. – Морис у себя?

Я согласно кивнул – коварный план созрел в моей голове в считанные секунды. Элиас поспешил туда, а я принялся ждать, затаив дыхание.

И ждать долго не пришлось. Эл влетел обратно, с вытаращенными глазами, щёки его пылали багровым румянцем. Сказать, что он был поражен – значит, ничего не сказать. Он показывал жестом в ту сторону, откуда только что бежал опрометью, и пытался сообщить мне новость, но от увиденного потерял дар речи. Однако видя, что я улыбаюсь во все тридцать два, он рассмеялся как сумасшедший.

-Ты знал??? Боже, и давно?!!!

-Две недели и четыре дня. – Довольно повторил я им же названный срок.

-Они не заперли дверь, ааа, какой ужас! – Элиас стукал себе по лбу рукой и истерически хохотал. – Я просто вбежал туда, а они…

Я смеялся вместе с ним, представляя, в какой нелепой ситуации он сейчас оказался.

-Думаешь, мне легко? – В свою очередь пожаловался я. – Я всё это время только и слушал, как они «любят» друг друга. С ума чуть не сошёл!

-Это надо отметить! – Глаза Эла весело блестели. – Шампанское?!

-Давай!

Мы пили шампанское, отхлёбывая прямо из бутылки – каждый из своей, и когда наши влюблённые наконец-то показались, Морис с ходу одарил нас обоих недобрым взглядом.

-Вечеринка с самого утра? – Сухо поинтересовался он.

-Вечеринка?! – Элиас не переставал смеяться. – У нас практически поминки… Прости, Морис, но мы, - он указал на себя и меня, два одиноких несчастных мужика…

-И что?

-Закрываться надо! – Со смехом не выдержал Дельфин.

-Стучаться надо. – В ответ поправил его Морис, но всё же улыбнулся.

-Элиас. – Мирия, слегка смущенная утренним инцидентом, подошла к нему, и они обнялись – мы с графом даже переглянулись, но разумно промолчали.

Эл же, одолеваемый эмоциями, подхватил её на руки и покрутил как ребёнка, затем поставив рядом с Морисом, широко улыбаясь.