Красавица для дракона - Настя Ильина

Эта еда была предназначена для меня. Я должна была находиться на её месте. Мэнди пострадала ни за что. Она ни в чём не виновата. Скорее всего, советник хотел таким образом избавиться от неугодной невесты, а когда бы я лежала ослабевшая и измученная, он непременно добил бы меня… Вот только ничего не вышло. Кто-то поговаривал, что к отравлению причастна Амалия, но я практически ни с кем не общалась, поэтому всех слухов не знала. Да и советник легко мог убедить оскорблённую невесту избавиться от меня и освободить тёпленькое местечко рядом с Его Высочеством.

Как же я сейчас ненавидела этот проклятый мир!

Мэнди не позволили остаться в моей комнате и унесли в крыло для прислуги, поэтому всё это время я сидела в тесной сырой комнате, стены которой ещё сильнее давили на мозг. Что хуже — подобный воздух не способствовал выздоровлению, поэтому я часто проветривала комнату, тщательно прибиралась и старалась как можно чаще менять постельное белье и одежду служанке. Всё это походило на повтор ухода за бабушкой, и я боялась, что всё могло повернуться в то же трагическое русло.

Я так же нервничала, потому что никак не могла помочь Эллисон, а она не давала мне даже знак, что делает всё возможное и пытается помочь. Возможно, мне не следовало ждать от неё помощи: если она обманула родную дочь, убедив, что мертва, то, возможно, и меня обвела вокруг пальца? Могла ли она быть на стороне священнослужителей? Эта мысль показалась мне бредовой. Вряд ли она бы пошла на такое, хотя… Разве можно кому-то доверять безоговорочно? Взять мою подругу и бывшего… Я не ожидала от них предательства, из-за чего нож воткнулся слишком глубоко, когда я узнала об измене. Следовало самой пытаться снять с дракона проклятие, чтобы он остановил весь этот бред, чтобы убедил своего брата аннулировать помолвку и отменить свадьбу, ведь тогда бы Родрих занял престол, стал королём. И отпустил меня, ведь я не его наречённая. Из-за глупой обиды я упустила свой шанс и теперь должна была просто покорно принять неминуемую судьбу.

— Госпожа, мы понимаем вашу скорбь, но ваша свадьба начнётся совсем скоро. Мы должны помочь вам собраться. Лучшие швеи королевства приготовили для вас несколько свадебных нарядов. Вы сможете выбрать тот, к которому будет тянуться ваша душа!

«Она не будет тянуться ни к какому, потому что это не моя свадьба! Мне не нужны все эти наряды и прочая атрибутика. Мне бы спасти Мэнди и вернуться домой», — это всё, о чём я мечтала.

Конечно, где-то глубоко в душе я надеялась, что перед возвращением в свой мир смогу попрощаться с Родрихом, но я обрывала себя и повторяла, что он не мой… И он ничего не обещал мне, как и я ему.

Слова служанок пролетали мимо ушей, и их попытки образумить меня терпели фиаско. В голове, как назло, играли слова песни «У церкви стояла карета». Совсем скоро я стану женой… И я бы могла попытаться сбежать, если не состояние Мэнди. Я не смела оставить её одну среди хищников в болезни и страдании. Она нуждалась во мне, и если для её спасения придётся стать женой Фридриха, то так тому и быть. Мне стало смешно от того, что я противоречила самой себе, но, наверное, так вела себя и чувствовала бы любая девушка, заботившаяся о близком, родном человеке… А Мэнди в этом мире стала мне, как родная сестра!

Как меня увели в комнату и нарядили, я не помнила. Сначала я истерила и требовала, чтобы за Мэнди присматривали, а потом вела себя, как податливая глина в руках искусного мастера. Я кивала и отвечала согласием на всё, что мне предлагали, ткнула в первое попавшееся взгляду платье, а когда служанка сообщила, что Его Высочеству понравилось бы другое, потому что она знала его вкусы, я согласилась, что надену его. Мне было всё равно, во что меня нарядят, да хоть пусть в кокон куколки закатают или обмотают простынёй… Без разницы… Главное, чтобы спасли Мэнди и чтобы можно было оставить брошь при себе брошь на церемонии, только она могла спасти меня, только она оставалась единственным защитником в этом забытом богом месте.

— Госпожа, давайте добавим в причёску живые цветы! Мне кажется, что жемчуга недостаточно! — предложила одна из служанок.

Как мне теперь показалось, она спорила с другой, которая уверяла, что цветы будут лишними. Я посмотрела на обеих, а затем бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Кукла. Самая настоящая кукла Барби, которую насильно везут чужому, незнакомому ей Кену. Или я что-то спутала? Никогда не разбиралась толком в этих куклах, но не суть…

— Мы не будем добавлять в причёску живые цветы! — строго произнесла я, впервые за этот день выпустив свой командный дух наружу.

И без цветов было достаточно пафоса.

Видимо, девушка не ожидала такого ответа: она вздрогнула и немного поморщилась то ли от испуга, то ли от досады и разочарования.

Мне не хотелось напоминать свадебный торт и сверкать живыми цветами на празднике смерти. Смерти моей души. Я вся была рядом с Мэнди и в тревогах за ее здоровье.

Оказавшись в часовне, соединяющейся со дворцом, я окинула взглядом толпу людей, пришедших засвидетельствовать таинство венчания своего будущего короля. Конечно, среди них я бы не смогла встретить обычного смертного крестьянина: все они были знатными людьми.

Я не рассматривала интерьер, потому что он мало интересовал меня, только отметила то, что всё было украшено живыми цветами, источающими приторный сладкий аромат. Столкнувшись с полным ненависти взглядом Амалии, я отвернулась. Мне не хотелось смотреть ещё и на эту гадину. Больше всего я желала сказать ей, чтобы забирала принца и катилась вместе с ним куда угодно, но тогда меня сразу отправят на виселицу… Или гильотину. Я даже задумалась, что из этого хуже всего. А если это действительно Амалия отравила Мэнди, то почему она была на празднике? Почему принц позволил ей находиться тут? Скорее всего, кто-то просто пустил слухи… Или Фридрих слишком погрузился в желание жениться на Алисии, забив на всё остальное. Порой мне казалось, что он — самый настоящий безумец, повернувшийся на любви.

Слава Богу, злосчастный советник не попадался мне на глаза, хотя он точно должен присутствовать на церемонии. Дрожь в коленях замедляла мои движения. Мне было до жути страшно, что он задумал что-то гадкое, что решит убить меня прямо на церемонии, обагрив белоснежное платье кровью. Под прицелом находилась не только я, но и принц. Фридрих вот-вот станет королём… Наверняка от него хотели избавиться ещё до коронации, чтобы занять престол. Сердце сжималось от тяжести, которая ледяной глыбой тянула куда-то на дно. Я успела пожалеть, что заблокировала свои мысли и не позволяла Родриху связаться со мной. А пытался ли он сделать это? Хотел ли поговорить или встретиться? Скорее всего, нет, ведь я больше не представляла для него никакого интереса — я дала ему понять, что не Алисия и не смогу снять с него проклятие.

Всё шло кувырком, и мне не на кого понадеяться.

Я чуть не оступилась, когда заприметила лживые улыбки. Шерол с Патрицей и лордом Каррингтоном сидели в первом ряду. По их взглядам, наполненным лицемерным обожанием, можно было понять, что теперь они готовы вылизывать пятки Алисии, только бы им перепала хотя бы какая-то часть от того, чем она завладеет, заняв место новой королевы. Мне стало противно и впервые за время нахождения в этом мире захотелось отправить людей на гильотину. Даже советник не раздражал так же сильно. Я боялась его, думала, как обойти его козни, но бывших родственников Алисии ненавидела всем сердцем, больше чем человека, у которого не было души. На секунду я вспомнила отравление Мэнди и подумала, что всё-таки поставила бы их на одну ступень, казнила бы к дьяволу… И сделала эту казнь мучительно долгой.