Ведьма внутри меня - Ника Маслова

Я рассказала Софи всё — кроме того, что помню свою прошлую жизнь. Рассказала и о трёх днях, упомянутых Катариной. О книге с вырванным из неё семнадцатым стихом. И о том, как с помощью магического фонаря обнаружила в молитвеннике Майри пентаграммы. И логическим продолжением всего вышеупомянутого — о том, кого именно подозреваю в подмене — её.

— Я ничего не могу доказать и не пойду с этим рассказом к виконту Дэбрэ. Я лишь хочу попросить, чтобы вы не использовали эту книгу во зло, если она, конечно, у вас, а не у кого-то другого.

Всё, я закончила. Ещё ничего не было решено, но на душе стало легче. А ещё я всё же надеялась, что зря подозревала Софи. Не видела я в ней зло, по мере своего рассказа не заметила в ней ни тревоги, ни страха, ни презрения. Она выслушала меня максимально доброжелательно: не перебивала, сидела в мягком кресле, чуть наклонившись вперёд, смотрела мне в лицо, ловя каждое слово.

— Я надеюсь, что это не вы, — сказала я, — потому и пришла к вам со всем этим.

— Это не я, и вы были правы, что пришли именно ко мне. — Она откинулась на спинку кресла, коснулась рукой рта.

Опустив взгляд, Софи несколько минут обдумывала услышанное, а я ей не мешала. Рассказ получился долгим, мне захотелось пить, и я налила себе воды из графина. Пила маленькими глотками и смотрела в сад, выглядящий всё более тёмным и таинственным в сгущающихся сумерках.

Мне очень хотелось верить Софи. И я надеялась, что она не лгала мне сейчас, утверждая, что книги Майри у неё нет.

— Думаю, придётся всё рассказать Дамиану, — наконец сказала Софи. — Мне жаль, но так действительно будет лучше для всех.

— Почему вы сожалеете?

— Скажу сразу: ему не понравится то, что вы не были откровенны.

Я поставила наполовину наполненный стакан на стол. Мне пришлось собраться с мыслями, чтобы сформулировать всё, что я хочу сказать.

Хорошо, что первой меня услышит Софи, а не Дэбрэ. В некотором смысле наш с Софи разговор — тренировка будущего сражения с Дэбрэ. А что он будет нападать на меня, видеть во мне противника, я даже не сомневалась. Поцелуй — это другое. Он случился не потому, что Дэбрэ стал мне доверять, а лишь под влиянием момента.

— У меня изначально не было причин для излишней откровенности, — сказала я. — Когда Дамиан Дэбрэ вошёл в мою камеру, я сразу же поняла, что он предубеждён и считает меня виновной во всём. И после он не раз говорил мне, что не доверяет, и его помощь мне — вынужденная мера для расследования того, как именно мне удалось его обмануть.

Софи захотела что-то сказать, но я подняла руку. Она кивнула.

— Пожалуйста, продолжайте. Я не буду перебивать.

— У него были веские причины не доверять мне, в этом я не сомневаюсь. Но до сих пор мне непонятно, даже зная теперь, какие сложные отношения их связывали с Майри, как он мог пытать любимую женщину. Даже если её разлюбил, даже если возненавидел. Я так поняла, что боль из-за Лорнской воды для ведьмы мучительна. Как он вообще мог наблюдать за этой пыткой, руководить ею? Он настолько жесток? Я не заметила в нём ничего, кроме доброты, но мне не даёт покоя мысль, что в нём есть жестокость и ненависть.

Софи долго молчала.

— Он выполнил свой долг перед короной. Поверьте, я видела, каким он в тот день вернулся домой. Ему, возможно, было больнее, чем ей, мучительнее — так точно. Больше всего его поразило, настолько, что он даже поделился со мной, что она почти сразу призналась и даже похвалялась тем, что сделала. Если бы не особая значимость произошедшего, виконт Дамиан вообще бы не участвовал в этом расследовании. Король просил его лично оставить все дела и найти того, кто убил их с королевой ребёнка. Это страшное преступление. С каждым новым выкидышем шансы на рождение здорового наследника уменьшаются, а их было уже очень много.