Вспомни меня. Книга 1 - Виктория Мальцева

Леннон сильно похудел и выглядит бледным, но сейчас, когда его тело уверенно находится в вертикальном положении, а в глазах ясность, мне не верится, что всего несколько дней назад не могла спать – боялась, что в этот самый момент он умирает, а никому нет дела.

Я не думаю, что он ещё заразен, но не сажусь рядом: отдаю ему запечённую рыбу, на всякий случай отхожу на пять шагов и только тогда усаживаюсь тоже. Он замечает это:

– Мне уже намного лучше.

– Я вижу. И очень рада.

– Хочу извиниться за всё, что тебе пришлось увидеть и… услышать.

– Тебе не за что извиняться, – спешу его заверить. – Я ничего такого не видела.

За моей спиной слышны приближающиеся шаги. Оборачиваюсь – к нам приближается Рэйчел.

– Леннон! Я счастлива иметь возможность сказать тебе следующее, – сияет, – если бы ты не одолел эту заразу, наш коллектив понёс бы невосполнимую потерю! Без тебя здесь можно умереть со скуки!

Рэйчел без боязни плюхается не просто рядом с Ленноном, а в прямом смысле прижимается к нему бедром.

– Я соскучилась! – сообщает.

– Я тоже… по нормальной жизни, – признаётся он.

– Всё наладится, – заверяет его Рэйчел и заводит трубочку его выгоревших на солнце волос за ухо.

Видеть его лицо открытым настолько непривычно, что я даже замираю на мгновение. У Леннона очень яркие, броские черты лица, но ты никогда их не видишь – они почти всегда спрятаны под крышей из кудрей.

– Седьмая… – вдруг окликает меня Леннон, – Эл… я не сказал тебе «спасибо».

Я киваю:

– Альфе больше, чем мне.

Короткое время над скалой царит молчание, но Рэйчел, как всегда, находит тему, чтобы его нарушить:

– Кстати о парочках… и возвращаясь к нашему давнему разговору о семьях, детях и зависти… Одной мы с тобой уже можем завидовать.

Я традиционно не понимаю, о чём она, и судя по выражению бледного лица Леннона, он тоже. Не в первый и даже не в десятый раз мы попадаем с ним в этот тандем непонимающих намёков Рэйчел.

– Ты о чём? – прямо спрашивает он её.

– Одна из девушек беременна. Мы как-то разговаривали о семьях, детях и зависти. У нас уже есть первая девушка, которая ждёт ребёнка, и мы с Седьмой уже можем начинать ей завидовать.

Рэйчел бросает на меня осторожный взгляд и не улыбается. Сейчас я бы что угодно отдала за лукавство в её глазах, но его там нет. Вместо него жалкое до скулежа сочувствие. Я упорно не хочу его видеть, не хочу соглашаться.

– Кому? – спрашиваю.

– Альфии, конечно же.

Я только чувствую, как подрагивают мои веки и изо всех сил стараюсь не быть такой очевидной.

– С чего ты взяла? – нервно выпрямляется Леннон.

– Все уже знают об этом, дорогой.

– Я не знаю!

– Девочки, Леннон! Девочки давно уже всё поняли. А вам, олухам, знать об этом не обязательно.

– А Альфа? Альфа в курсе?

Рэйчел сощуривает глаза:

– А ты как думаешь?

Леннон качает головой, потом заключает:

– Значит, инцидент с Хромым не прошёл для неё бесследно. Даже не знаешь, как реагировать на такое: поздравлять или сочувствовать.

– Ну… она принимает поздравления. И просит девчонок принять парней на зиму к себе, чтобы новый сруб могли занять они с Альфой.

Мне всё равно.

Всё равно.

Всё равно.

Эти иглы сейчас не в моих ступнях, и в груди моей не печётся сердце и лёгкие.

Мне всё равно. Мне всё равно.

– Эй! Седьмая… – слышу будто издалека. – Тебе плохо? Ты в порядке?! Эй, не отключайся!