Меченый - Василий Горъ

Вспомнив ощущения от сна на закаменевших мешках, я мысленно фыркнул. А возница, дорвавшийся до слушателей, принялся рассказывать нам о своей нелегкой жизни:

– Во-о-от, нынче едем в Аверо-о-он. Там сейчас до-о-оски в цене: по-о-ожары были. Как сгрузим – по-о-ойдем в Бело-о-огорье, за… э-э-э… то-о-оваром. По-о-отом еще куда-нибудь… Представляешь, девка, что-о-о ни день – то-о-о до-о-орога, до-о-орога, до-о-орога…

Услышав его «девка», я мгновенно подобрался, повернулся к леди Мэйнарии и… облегченно выдохнул: она, грустно улыбаясь, смотрела вдаль. И в упор не слышала того, что ей рассказывал возница. Поэтому я уставился в спину одного из щитов, шагающих рядом с телегой, и провалился в прошлое.

– Че те тут надо, малец? – глядя на меня мутным взглядом, поинтересовался мельник. И, не дождавшись ответа, вцепился мне в штанину.

Я взял его за предплечье и сжал пальцы. От души…

Души оказалось достаточно, так как мельник упал на колени и завопил.

– Тише, сынок, сломаешь, – ухмыльнулся Бразз, схватил бедолагу за шкирку и одним движением вернул его обратно на лавку.

Я пожал плечами, прошел к свободному столу, сел… и окаменел: в тени от столба, подпирающего потолок таверны, сидел самый настоящий щит! Причем не какой-нибудь первач[126], а самый настоящий Голова[127]. И неторопливо ел.

Не веря собственным глазам, я встал, подошел поближе и уставился немигающим взглядом на алый щит на его рукаве.

Почувствовав мой взгляд, Голова оглядел меня с головы до ног и… сразу же забыл про мое существование.

У меня оборвалось сердце. Я закусил губу, повернулся к Браззу и… вытаращил глаза: он взглядом показывал мне на щита! И… улыбался!!!

Я развел руками, показывая, что меня не сочли достойным внимания, и сглотнул: кузнец показывал мне кулак!

«Иди!!!» – сообразил я. И шагнул. К Голове:

– Я – Кром. Сирота. Хочу вступить в гильдию.

Голова продолжил есть, как ни в чем не бывало!

– Мне ОЧЕНЬ надо, – выждав десяток ударов сердца, чуть громче сказал я.

На эту фразу отозвался один из мужиков, сидящих за столом, около которого я оказался:

– Видишь, он молчит! Значит, хоти дальше… Но… молча… И, желательно, подальше отсюда.

Голова, слышавший эти слова, едва заметно кивнул. И взял с тарелки очередной кусок вареного мяса.

У меня потемнело в глазах. А когда советчик расхохотался, я вдруг понял, что ни за что не повернусь и не последую его совету. И в то же мгновение моя рука сама собой вцепилась в сальную шею шутника и вздернула его к потолку.

Голова пожал плечами:

– Силен. Но сила – это еще не все.

Я выпустил шею и с места перемахнул через стол. Мягко приземлившись в узеньком проходе между ним и стеной.

Щит прищурился, оценил высоту столешницы и… бросил в меня луковицей. Вернее, не в меня, а под мою левую руку. А потом приказал:

– Лови!

Я поймал. Левой рукой. И ею же отправил ее обратно.

Голова бросил сразу две. Одну – под левую, вторую – под правую. Причем первую – чуть выше головы, а вторую – на уровне пояса…

Я поймал. Обе. И, снова перепрыгнув через стол, с поклоном вернул их хозяину.

– Быстр… Легок… – криво усмехнулся щит. – Но… лжец! А лжецы мне не нужны.

– Он сказал правду, ваша милость! – пробасил возникший рядом со мной Бразз. – Кром действительно сирота. Просто живет у меня. И работает – тоже у меня. Молотобойцем.

Голова приподнял бровь и поинтересовался:

– И как работает?

– Горжусь, – коротко ответил Бразз.

– Тогда почему не пытаешься его удержать?

– Он живет своей мечтой. И все равно станет тем, кем мечтает. Не у тебя – так у кого-то другого.

– О, как… – ухмыльнулся Голова. Потом снова оглядел меня с головы до ног и поинтересовался: – Ну, а ты чего молчишь?

Я пожал плечами:

– Предпочитаю делать.

– Так ты еще и не болтлив?

– Не болтлив, ваша милость! – подтвердил Бразз.

– Что ж, тогда… я, Роланд по прозвищу Борода беру тебя, Кром, сын…

– Растана! – подсказал я.

– …Сын Растана, в ученики сроком на один год. Твои кости – мое мясо…