Темный Лекарь 3 - Саша Токсик

А те, кто пересекал отметку в сто лет, ещё и подвергали свою жизнь опасности. Ведь в таком возрасте её поддерживала исключительно магия.

И привыкшие к противоестественной энергии, они уже не могли эффективно поглощать чистую природную ману.

— Но почему тогда лекари, то есть мы, сталкиваемся с таким явлением, как передоз благодати? — уточнила Алина.

— А это ещё один недостаток и опасность такого способа накопления сил. Ведь самоцвет благодати — это, по сути, что? Правильно. Энергетический накопитель. И дело не только в количестве и качестве поглощаемой скверны. А ещё и в том, что любому магу, который ей пользуется, нужно ещё уметь с ней справляться. Самоцвет влияет на мага сам по себе, делая его безумным и буквально заставляя терять над собой контроль.

Алина молча кивнула, а я заговорил о том, что узнал только недавно. И теперь мне стало ещё понятней, почему же существует так много фирм чистильщиков. И почему многие кланы сами их содержат, закупают дорогущее снаряжение, оружие и технику, вместо того, чтобы просто зачищать очаги с помощью магии.

Но оказалось, что всё не так просто.

Очаги плохо влияют на мутирующих магов. Судя по всему, их кристалл вступает в некий резонанс с кристаллом очага. И последний начинает слишком сильно влиять на носителя, ускоряя его мутацию. Принимает мага за своего и использует в собственных целях.

Причём, чем сильнее маг, тем сложнее ему продержаться на территории очага. Вплоть до того, что они могут сами потерять разум и моментально скатиться на уровень местных монстров.

— Вот как… — задумчиво прокомментировала Алина, — а от чего зависит сила мага? Если теперь все пользуются скверной, разве нельзя обмануть природные данные и накачать себя скверной до любого уровня?

— Нет, — покачал я головой, — хотя, полагаю, что зелья, подобные тому, что выпил Джером, действительно позволяют временно пробить этот барьер. Но лишь временно, а последствия могут аукаться ещё очень долго. Но, — добавил я, — другие, более безопасные и чистые зелья, если, конечно, такие слова вообще применимы к скверне, всё-таки помогают им значительно ускорить процесс набора сил до того предела, который теоретически для них возможен.

— А что насчёт нас… вас… некромантов… — Алина не знала, как выразиться точнее и, кажется, сама запуталась, — я имею в виду, разве мы не делаем сейчас похожее зелье?

Я кивнул.

— Делаем. Но, как ты уже знаешь, одна из особенностей нашего дара состоит в том, что, поглощая скверну, мы перерабатываем её, очищаем и превращаем в чистую энергию.

— Но это ведь очень больно… я знаю, что заклинание расслабления хорошо помогает, но неужели вы владеете им на таком уровне, что уже ничего не чувствуете?

— Только при сравнительно небольших объёмах, — честно ответил я, — когда приходится поглощать действительно много скверны, например, из кристалла, да и наше новое зелье тоже будет крайне сильным препаратом. В этом случае, только время и воля помогут мне избавиться от боли.

— Кстати… — вдруг начала Алина, но замолчала, словно испугалась вопроса, который хотела задать.

— Спрашивай, — с улыбкой обратился я к ней.

— Простите за любопытство, но какой ваш уровень сил?

Я задумался.

— По современной классификации я едва ли достиг уровня экзекутора. Скорее даже, мне бы дали уровень магистра перед экзаменом. А всё потому, что мой энергетический резерв сильно истощён. Из-за этого пострадала и вся энергосистема организма. Мне сейчас приходится буквально тренировать её заново. Вот как ты учишься управлению химерами с нуля. Кстати, а где они сейчас? — поинтересовался я.

Алина снова покраснела как помидор.

— Простите… — залепетала она, — я оставила их дома.

— Не волнуйся ты так, — подбодрил её я, — а если у тебя есть какие-то сложности, то не стесняйся обращаться за советом.

— Спасибо, — опустила она глаза ещё сильнее.

А я продолжил отвечать на её вопрос:

— Другое дело, что мой реальный уровень сил выходит далеко за пределы любой классификации. Я очень быстро стал архимагом, во многом благодаря своему огромному резерву и способности быстро восполнять энергию из природных источников. Поэтому я и рассчитываю вернуть себе форму. Хотя методы при этом могут быть экстремальными.

Наконец, одна из механических монструозных машин, которые сейчас помогали нас в обращении с скверной, закончила свою работу.

Повернув кран, я наполнил флакон жидкой «благодатью». А затем вставил его в разъём другой машины, которая должна была определить уровень очистки с высочайшей точностью.

Это было крайне важно для зельеварения. Ведь стоит хоть немного ошибиться с дозой, и вместо, пусть и «скверного» эликсира, получишь настоящий яд, который будет мгновенно убивать любого, кто рискнёт его выпить.

Ну или почти любого. Полагаю, я бы смог это переварить, но зачем усложнять себе жизнь? Я никогда не боялся боли, но, как и любое разумное существо, старался её избегать там, где это возможно.

А ошибка в расчёте состава определённо добавит мне ещё больше неприятных ощущений, когда я начну его пить.

— Так вот, — продолжил я просвещать Алину, — несмотря на то, что я умею быстро восполнять энергию из природных источников, это не отменяет трёх важных моментов. Первое, как я уже говорил, чистой маны в мире под влиянием скверны становится всё меньше. Второе, — загнул палец я, — мой резерв настолько огромный, что даже в лучшие времена, чтобы полностью его восстановить, мне необходимо не меньше пятидесяти лет покоя. Ну а третье, при всех своих недостатках, переработка скверны для некроманта — один из самых быстрых способов набраться сил.

— Я поняла… — тихо ответила Алина, а потом задала новый вопрос, — значит, это зелье, которое мы готовим сейчас, оно поможет вам подняться на новую ступень силы?

— Именно так. Причём, я бы мог и просто вырвать энергию из самоцвета. Но это снова потребовало бы времени, возможно неделю неподвижности. Есть у меня такая возможность? — я дождался кивка и продолжил, — гораздо лучше сделать из него особый состав. Вот только не каждая лаборатория для такого годится. И, стоит отдать должное Веберам, эта — оборудована совершенно превосходно.

— Удивительно, как облагородили наш район, — вещал за обедом Юрген, муж Шарлотты, — теперь, когда снесли эти жуткие общежития, отремонтировали дорогу и