Фантомная боль - Владимир Брайт

Боооооомм…

Темная сторона силы притягательна тем, что ставит на ненависть, а не на любовь. На энергию разрушения, а не на эфемерную субстанцию созидания – слишком хрупкую и ненадежную, чтобы ей доверять.

Трепет крылышек бабочки, севшей на прекрасный цветок, способен вызвать необратимые изменения во вселенной[22].

А может, и нет…

Единственное, в чем можно быть уверенным на все сто, – при соприкосновении с лобовым стеклом машины, несущейся по скоростному шоссе, от глупого насекомого останется мокрое пятно. Грязная клякса и никаких, мать их, изменений в природе!

Бооооооомм…

Огромным усилием воли он отбрасывает в сторону кружку с чифирем. Не ради любви к жизни, оставшейся в прошлом. Из-за желания отомстить.

Боооооооом…

Хоть что-то меняется. Это уже хорошо. Телевизор превращается в рацию, и он слышит знакомые голоса…

* * *

Реанимационная капсула, в которой лежит Магадан, гудит так сильно, словно собирается взорваться от возмущения.

– Герцогиня, она так должна выть? – даже человеку, далекому от медицины, ясно – здесь явно что-то не так.

– По идее, не должна. Это точно капсула жизнеобеспечения? Флинт, ты ничего не напутал?

– Конечно нет! Хотя подожди…

– Что?

Вой нарастает, становясь нестерпимым.

– Мы вытащили оттуда пару кадов. Точнее, одного. В общем, две капсулы, два када.

– Что вы сделали?

– Кадавров реанимировали. Долго объяснять.

– И ты… Положил туда Магадана?!

– А что мне оставалось?! Ты сказала, его не вернуть! Сердце остановилось! Он был мертв! ТЫ ЖЕ СКАЗАЛА, ВСЕ КОНЧЕНО!!!

– Послушай…

– И НЕ ПОДУМАЮ!!!

Бооооооом…

* * *

Флинт положил человека в капсулу жизнеобеспечения кадов. Хотел, как лучше, получилось, как всегда. Открывая дверь в генетическую преисподнюю, нужно отдавать себе отчет в том, что за ней не пасторальная картинка, с зелеными лужками, мирными овечками, веселыми пастушками и прекрасноликими пастушками, а самый натуральный ад. С кипящей лавой трансмутации, превращающей человека в демона, одержимого муками ненасытного голода…

Бооооооомм…

После того как кружка с чифирем откинута, его разум свободен. Осталось разделаться с телевизором и уйти.

С первым не возникает проблем. Магадан швыряет допотопный ламповый ящик в стену, с мстительным удовлетворением наблюдая, как проклятая коробка разлетается на куски.

– Кина, б…я, больше не будет! – кричит он, не скрывая дикой радости. – На-ка, выкуси, сука!

Радость оказывается преждевременной. Выхода нет. Обшарпанная комната в коммуналке на самом деле – ловушка. Хлипкая на вид дверь становится непреодолимой преградой. С таким же успехом можно попытаться выбить ногой дверцу банковского сейфа.

– Нееееееееееееееет!!! – воет раненый зверь, понимая, что достиг предела возможностей. – Неееееееееееет!!!

– Темная сторона силы ставит на ненависть, а не на любовь. На энергию разрушения, а не на эфемерную субстанцию созидания, – подсказывает внутренний голос. – Чтобы освободиться, ты должен выбрать, кем хочешь быть – бабочкой или зверем.

– Просто выбрать, и всё?

– Да… Просто выбрать.

– Тогда я готов!!!

Крошечная искра добра в глубине его естества отчаянно противится решению, однако не может совладать с бушующим ураганом ненависти.

Бооооооомм…

В этом действительно нет ничего сложного. Нужно всего лишь взять осколок стекла от разбившегося телевизора, вскрыть себе вены и пить сладкую кровь до тех пор, пока окончательно не потеряешь рассудок, перестав быть человеком…

* * *

– «Ветер-два», вызывает «Ветер-один». Приём. «Ветер-два», вызывает «Ветер-один». Приём. Флинт, Магадан на связи. Приём. Куда вы пропали?

– Магадан… Это ты? – спросил командир, не веря ушам.

– Да это я! И надеюсь, док не рядом с тобой.

– Почему?

– Потому что это ПОЛНЫЙ П…Ц!!!

– В каком смысле?

– Во всех.

– Может, объяснишь?

– При встрече… – ответил Магадан, держащий в руке кусок кровоточащей плоти. – Попытаюсь…

Не сожрать вас сразу, растянув удовольствие.