Две половины победы - Олег Бондарев

Я прошел через весь помост к сжавшемуся в комок линго и без лишних прелюдий въехал ему кулаком в челюсть.

Толпа, а с нею и стражники, и священники – все ахнули. Люди живо вскочили на ноги с явным желанием наброситься на меня всем скопом и…

– Не мешать! – проскрежетал Бронзовый. Маленького голема не было видно за спинами собравшихся контийцев, но он явно находился где-то рядом с глиняным и медным собратьями.

Линго тем временем осел на доски помоста и не подавал особых признаков жизни. Я отодвинул бесчувственное тело носком сапога и занял место правителя на трибуне.

– Слушайте меня, контийцы! – воскликнул я. – Создатели не просто так встали на мою защиту! Бесчестный линго решил препятствовать исполнению моего – и вашего – предназначения!

Толпа загудела, стала о чем-то яростно переругиваться. Я едва заметно улыбнулся: судя по всему, среди собравшихся отыскались не только поклонники линго, но и те, кто его на дух не переносил. Значит, их будет легче убедить.

– Тихо! – снова выкрикнул Бронзовый. Ему, похоже, доставляло истинное удовольствие всех успокаивать.

Воцарилась тишина.

– Пожалуй, сейчас я должен сказать вам, что от вас требуется, – вновь заговорил я. – Но прежде я хочу, чтобы вы ответили мне: пойдете ли вы, контийцы, на спасение Корлоги, даже если ценой этому спасению станет ваша собственная жизнь?

Люди вновь загомонили.

– Да!

– С чего бы это?

– Кто ты вообще такой?

– За линго!

– Умрем, но спасем!

Я поднял руку, требуя тишины.

– Вижу, в вас нет единства. Кто-то готов пойти на смерть ради родной страны, а кто-то предпочтет остаться за спинами первых. Что ж, каждый волен сам выбирать свой путь. Но представьте вы, вторые, что случится с вашими женами и детьми, если вы не поможете сбыться предначертанному? Если вы пойдете за мной, они – уцелеют. Я не могу обещать спасенье вам. Но у вас будет шанс, и вы спасете близких людей. Если вам этого мало, если вы всё еще хотите прятаться – что ж, я ничего не могу с этим поделать. Мы – я и те, кто решится пойти за мной, – постараемся спасти Корлогу. Если не сдюжим – вините в поражении себя, а не тех, кто пал за то, чтоб вы жили. Впрочем, вряд ли вы успеете кого-то обвинить, ибо тоже умрете. Выбор за вами. – Я сделал шаг назад и замер, сложив руки на груди.

Боже, как бы мне хотелось оказаться подальше от всех этих пророчеств, Создателей и контийцев! И откуда только нашлись такие громкие слова о предначертанном, о долге каждого? Попроси меня повторить сказанное – я бы не смог: такой пафос мне обычно несвойственен.

Тем временем в толпе возникло шевеление, и сборище выплюнуло к краю помоста одного-единственного человечка. Он стоял, неуверенно кусая верхнюю губу и разглядывая землю под ногами. А потом неожиданно вскинул правый кулак вверх и громко воскликнул:

– За Корлогу!

На толпу слова Джухара – а это был именно он – подействовали самым неожиданным образом.

– За Корлогу! За Корлогу! – раздавалось то тут, то там.

А потом дружный рев сотен глоток радостно возвестил:

– За Корлогу!

Я улыбнулся и, довольный, воскликнул:

– Мы отправляемся завтра на рассвете! Это будет величайший поход за всю историю Корлоги!

– Двуликий! – прошипел Джухар снизу. – А куда мы направимся?

– Мы пойдем в Веронию и разнесем город Кортил по камешкам! Сровняем его с землей! – крикнул я, и народ с удовольствием поддержал мои слова эхом сотен глоток.

Под ногами тихо скулил бывший линго. Я для острастки еще раз пнул его сапогом, и он послушно затих.

Радостный народ заспешил домой – собираться в дорогу, прощаться с семьями…

И вскоре площадь опустела. На ней остались только я, Круглый, Лита и Джухар. И, конечно же, свергнутый линго.

– Пошли в замок, – я обнял дворецкого за плечи. – Надо выгрести казну и собрать припасов на дорогу.

Он согласно кивнул, и мы, спустившись с помоста, двинулись к блестящим в ярком солнечном свете воротам.

А на помосте всё так же жалобно поскуливал линго.

О нем все как-то разом забыли.

Агенты Радуги

– Мне кажется, немалую роль в грядущей войне сыграют сражения на море, – сказал я, приподнимаясь. – А единственная провинция, имеющая выход к морю наряду с Валиром, – это Сдалин. Именно поэтому я предлагаю себя на место Желтого агента, пока не найдется постоянный кандидат.

– Здраво, – признал Синий. – У Стома действительно нет выхода к морю и соответственно у Красного – навыков командования флотом.

Я промолчал, не уточняя, что доселе и мне не приходилось вплотную заниматься кораблями. В Сдалине был неплохой морской командир, взявший на себя эти обязанности. По первости я следил за результатами его деятельности, сейчас же ограничивался общим контролем.

– Что ж, придется делать выбор, – пожал плечами Красный, хотя я отчетливо видел, как он недоволен. – Поручить мне две провинции или же Зеленому – целых три. Как всегда, дадим возможность каждому высказаться…

– Подождите, у меня есть третий вариант, – прервал я главу Радуги, за что и заполучил недовольный взгляд. – Красный агент действительно по рангу выше Зеленого, в связи с этим я предлагаю назначить меня кем-то вроде исполнителя, а ему поручить руководство и присмотр за тем, чтобы дела в провинции не выходили за рамки обычных.

Я обвел взглядом агентов и убедился, что за эту возможность быстро разрешить спор проголосуют все, включая короля. Один только Красный понял, что я лишаю его шанса командовать двумя провинциями одновременно.

И отказаться с его стороны было бы нелогично, ведь предлагается возможность руководить, не марая рук. Красный приоткрыл было рот, готовясь что-то возразить, но, очевидно, подумал точно о том же, что и я.

– Ваши мнения, господа? – с какой-то недовольно-вопросительной интонацией спросил он.

Проголосовали быстро и точно так, как предсказывал Жан.

Маквала я решил навестить после небольшой прогулки по Стому.

Мне было абсолютно всё равно, как отреагируют жители Стома на мирно прогуливающегося по улицам агента. Мне нужен был отдых, а при ходьбе почему-то всегда легче думалось. Хоть я и размышлял об общих планах, ни к какому выводу так и не пришел…

Король, к моему удивлению, вновь рисовал. Внутри у меня что-то сжалось. Я вспомнил, кто был изображен на прошлой картине короля.

– Вы вновь рисуете ее? – спросил я, делая неопределенное движение рукой.

Маквал поднял на меня глаза, некоторое время задумчиво молчал, а потом его лицо просветлело: