Тени и призраки - Ричард Матесон

— Да-да, конечно, дорогая.

И он торопливо лег поближе к ней, натянул на них обоих одеяло. Она со стоном прижалась к нему, обхватив его обеими руками. Ему пришлось даже поморщиться.

— До чего ты холодная.

Продолжая дрожать, она все прижималась к нему, он повернулся и заглянул ей в лицо. Ее правая нога скользнула под него, руки сжимали все сильней и сильней.

— Какой ты теплый, — проговорила она.

— О Эл! — Он жадно обнял ее, закрыл глаза, прижался щекой к ее лицу. «Слава богу, — подумал он. — Этот кошмар закончился. Теперь мы поедем домой, увидим Марка, Линду…»

Воспоминания о детях ударили его словно током.

— Нам нужно ехать.

Она смотрела на него, улыбаясь.

— Эллен?

— Что, дорогой?

— Нас ждут дела.

— Конечно, дорогой. — Она нежно поцеловала его теплыми губами.

— Что?

— Пока мы не уехали…

— И что?

— Ты не хотел бы?.. Ты любишь меня?

Что-то в ее тоне заставило его похолодеть. Он испытующе заглянул в ее глаза. Это странное ощущение, как будто что-то ползает по его черепу…

— Что с тобой?

Он не мог вымолвить ни слова.

— Ты не хочешь?

— Заняться любовью? Ты об этом?

— Да-а. Пожалуйста.

Ярость захлестнула его, словно поток ледяной воды. Он отпрянул назад, почувствовав, как стянуло на лице кожу, как покрыла его лицо бледность.

— Дэвид, что с тобой?

— И не мечтай больше о маскараде. — Голос его звучал угрожающе, хрипло.

— О каком маскараде?

Дэвид вскочил на ноги и уставился на женщину обвиняющим взглядом.

— Ты жалкая сука, — прошипел он.

— Я тебя не понимаю.

— А ну прекрати, Марианна!

— Ч-что?

— С этим покончено. Отстань от меня! Мне известно, кто ты.

— Дэвид, что с тобой?

— Ничего, не считая того, что я последний идиот. Самый распоследний доверчивый идиот, вот кто, — огрызнулся он. Злость до такой степени овладела им, что он готов был ее ударить. — Следовало бы догадаться, что так просто ты не сдашься. Но и тебе кое-что следовало бы иметь в виду — не настолько ты умна, чтоб выиграть этот раунд.

— Дэвид…

— Замолчи, черт тебя подери! Меня на это больше не купишь, поняла? Так что советую не заходить слишком далеко. А за тобой это водится. Ты и в самом деле решила, что моя жена будет тащить меня в постель, когда наша дочь находится в смертельной опасности? — Его даже передернуло от отвращения. — «Дэвид, ты не хочешь? Дэвид, давай займемся любовью». Ты даже нормальных слов про любовь не знаешь.

Она молчала, не делая попытки отвечать.

— Ты и твоя великая любовь к Терри Лоуренсу, — продолжал он насмехаться. — Да что тебе известно про любовь? У тебя на уме только плотские утехи, вот и все. Что ты про нее знаешь?! — Он сел и снова поймал ее запястье. — Ладно. Будем считать, что ничего не изменилось. Сейчас мы отправимся домой, а там уж я позабочусь о том, чтоб ты и день и ночь была под замком.

Она судорожно глотнула воздух.

— Ох, что ты говоришь.

— Что слышишь. Вздыхай не вздыхай, но шансов у тебя ни малейших, Марианна.

— Может, у меня что и выйдет.

— Ты о чем, Марианна?

— О том, что я Эллен, твоя жена Эллен. — Она спокойно улыбнулась. — Что тебе мешает привязать меня, например, к этой кушетке?

— А ты думаешь, что ты так все время и будешь пытаться сбежать от меня?

Она промолчала, и он кивнул.

— Может, так оно и есть. Кажется, мне следует изменить план, придумать что-либо другое.

Ее улыбка испарилась в то же мгновение, и она подозрительно уставилась ему в глаза.

— Пожалуй, будет лучше, если я упрячу тебя за решетку, — произнес он.

Она начала что-то говорить, но он оборвал ее.

— Можешь не сомневаться, это не составит большого труда. Множество людей в Лос-Анджелесе были знакомы с моей женой, и ее поведение можно считать вполне предсказуемым. Так что, когда там появишься ты… — Он, с сожалением глядя на нее, покачал головой. — Тебе и за сотню лет не убедить их в том, что ты — Эллен. Да они просто в очередь выстроятся, чтоб дать против тебя показания.

Дэвид покрепче сжал ее руку.

— А ты знаешь, что это такое — оказаться за решеткой? Позволь, уж расскажу тебе про это, Марианна. Там тебя будут стеречь всерьез, они не дилетанты вроде меня. Я-то могу рано или поздно допустить какой-нибудь промах, например засну не вовремя, упущу что-нибудь важное, и тебе удастся сбежать. Но не оттуда, цыпочка. В этих заведениях целые толпы охранников стерегут заключенных день и ночь. Я, например, могу рассказать им, что ты способна на самоубийство или имеешь склонность к агрессивному поведению. Тут уж они тебя могут обрядить в смирительную рубашку, а не то что просто под замок посадят. А решетки на окнах? И можешь мне поверить, мужчин там не окажется. Я об этом позабочусь. Стоит только сообщить им, что ты имеешь отклонения на сексуальной почве, как ты вообще в жизни больше не увидишь ни одного мужчины. — Он наклонился к ней пониже. — Вместо этого тебя ждет шоковая терапия, голубушка. Ледяные ванны, например. Допросы и осмотры чуть не каждый день. Тебе это не слишком понравится, Марианна. Скорее, даже совсем не понравится.

Но с другой стороны, что случится, если ты оставишь тело моей жены в покое? Я отвожу ее домой, а ты остаешься здесь. И все идет, как прежде. Мне нет дела до спасения твоей души, я бы и цента не дал на это спасение. По мне, так вполне можешь торчать в этом коттедже хоть еще сто лет. Твоя сестра столько не проживет, верно? А когда ее не станет, вообще никому не будет дела до тебя и твоих похождений. Сможешь делать все, что захочешь.

Он сделал паузу. Затем притворился, что терпение у него закончилось.

— Решайся побыстрей. Времени у меня в обрез. Выбор за тобой: или этот дом и полная свобода, или останешься взаперти до конца своих дней.

Она сильно вздрогнула. «Я, кажется, победил!» — мелькнуло у него в голове.

— Ну, решилась?

Беспечная улыбка на ее лице стала для него ударом, и он не смог скрыть своего полнейшего разочарования.

— Что тебе сказать? — заговорила она спокойно и пожала плечами. — Если это то, что ты назвал «другим планом», то я не могу помешать тебе в его осуществлении. Можешь посадить свою жену под замок, упрятать в тюрьму, надеть на нее смирительную рубашку, установить решетки в окнах. Пожалуйста. Мне не хочется мешать тебе в этом.