Хроники странного королевства. Возвращение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

каждый должен самостоятельно поразмыслить над проблемой, а потом они встретятся через недельку тем же составом и подробно все обсудят. Ольга даже не сомневалась, кто будет автором дюжины вариантов, которые Жак выложит на следующей встрече и бессовестно выдаст за свои. Оставалось только надеяться, что из всего этого действительно получится что-то стоящее.

Она еще раз оглядела кухню и заметила, что под салфеткой хитро спряталась сахарница, явно не желая быть оторванной от жизни и спрятанной за дверцами буфета. В другой раз Ольга и наплевала бы, но сегодня неприбранная посудина столь вопиюще дисгармонировала с редкостным порядком на кухне, что смотреть на это было даже неприятно.

Запихнув сахарницу в буфет, девушка обнаружила, что дверца отчего-то перестала закрываться. С какой бы это радости? До сих пор вся посуда умещалась внутри, а лишней вроде не приносили… Или Юст опять со своей чашкой приходил?

Ольга раздвинула чашки в поисках приблудной соседской посудины и наткнулась на спрятанного от гостей зверька, о котором уже успела забыть.

– Ой, суслик мой бедненький! – ахнула она с таким искренним раскаянием, будто неподвижная животинка была как минимум одним из гостей. – Я совсем о тебе забыла!

Воображение у Ольги и так не страдало ограниченностью, а после Элмарова гостинца разыгралось с особой силой и живехонько изобразило, как несчастное животное стоит в шкафу, затиснутое между кружками и чайником, и ему там темно, одиноко и страшно.

Пустынный скалозуб трогательно и беспомощно таращил блестящие черные бусины, лежа в руках хозяйки теплой пушистой игрушкой. И так вдруг стало жаль бедняжку, что Ольга чуть не прослезилась. Вот, подумалось, жила себе зверушка в своей пустыне, никого не трогала, и тут пришел злой волшебник, поймал, заколдовал, сделал сувенир… А вдруг она все видит, слышит и чувствует, и лапки у нее болят от стояния в неудобной позе, а ни пошевелиться, ни пожаловаться не может?

– Бедненький, – повторила Ольга, ласково поглаживая серую шерстку. – Я больше никогда не брошу тебя в шкафу!

– Ты его еще поцелуй, – язвительно заметила Зинь, войдя на кухню как раз в этот душещипательный момент.

– Да и запросто! Он такой славный!

– Фу, противная крыса! Да я б его и в руки не взяла, не говоря уж о поцелуях! Даже если б он в принца должен был превратиться!

– Он хорошенький и несчастный! – упрямо возразила Ольга и нарочно, чтобы подразнить подружку, чмокнула пушистика между лопушистыми розовыми ушками.

Что-то глухо загудело, словно за стеной ударил большой гонг, и девушка успела даже подумать: «Когда это у нас поменялись соседи?» и «Вот только барабанщика за стенкой нам не хватало для полного счастья!» В следующий миг ее руки рванула к земле такая неимоверная тяжесть, будто вместо несчастного суслика в них оказалось два мешка картошки. Ольга испуганно разжала пальцы, чувствуя, как на колени валится что-то тяжелое и увеличивающееся на глазах…

С треском подломилась ножка стула, которая давно уже шаталась, и жалостливая девушка обнаружила себя сидящей на полу среди обломков с незнакомым мужчиной на руках.

Не успели подружки ни завизжать, ни сказать «ох ни хрена себе…», как незнакомец резво переместился с Ольгиных колен на собственные и принялся истово благодарить спасительницу, норовя при этом поцеловать ей руки.

Зинь опустила уже занесенную для удара швабру и покачала головой:

– С тобой не соскучишься!

Ольга опомнилась, подхватилась на ноги и попыталась отбежать в сторонку.

– Сударь, перестаньте! Не надо!

Ошалевший от счастья «принц» пополз на коленях за ней, видимо считая, что еще недостаточно адекватно изъявил свою благодарность.

– Встаньте и не позорьтесь! – безуспешно увещала его Ольга, выдирая целуемые конечности из цепких пальцев нежданного подарка судьбы. – Недостойно же! И не подобает!

Неизвестно, сколько бы еще продолжалось это безобразие, если бы не явился сосед.

Непризнанный драматург был пьян, расстроен и подавлен. Безучастно скользнув взглядом по воинственной Зинь, так и не выпустившей из рук швабру, он переместил свое внимание на Ольгу и уныло поинтересовался:

– Что, твой мистралиец вернулся?

– Это не он! – вознегодовала девушка, только теперь разглядев этническую принадлежность бывшего грызуна. – Это… я вообще не знаю, кто это, и в первый раз его вижу!

– А чего он тогда на коленях стоит?

– Вот его и спроси!

– Может, ему в глаз дать? – печально предложил Юст. – Мне так плохо, девочки, вы не представляете… вдруг поможет…

Расколдованный мистралиец наконец опомнился, отпустил Ольгу и поднялся, смущенно отряхивая штаны.

– Извините… но… бить-то за что?

– Да так, чтобы не одному мне было хреново… – вздохнул сосед и опять обратился к девушкам: – Вы представляете, меня бросила Элеонора! Опять то же самое, что и с предыдущими, я уж не помню, в который это раз… Я попытался объяснить ей, почему пришел от вас не совсем трезвым, и меня грубо, в глаза обозвали лжецом. Ничтожеством. Бездарью. Сказали, что я ни на что не способен, у меня никогда нет денег, зато есть мания величия. А также что я уже окончательно пал, раз начал сочинять хвастливые сказки о знакомствах с продюсерами, со звездами сцены и даже с членами королевской семьи. Девочки, это невыносимо! Дайте выпить!

– Так нету ничего. – Ольга сочувственно развела руками. – Все выпили.

– Весь бочонок?

– Да этот бочонок Элмар один может выпить, если под настроение. И вообще, по-моему, тебе хватит. Иди домой, ложись в постель и проспись. А завтра поговорим. Если хочешь, я найду твою недоверчивую подружку и скажу, что ты ее вовсе не обманывал. Может, помиритесь.

– Я не хочу с ней мириться, – махнул рукой рас строенный сосед. – Раз уж речь зашла о том, что у меня нет денег, то это конец всяческих отношений… Так, а что все-таки с этим мистралийцем? Откуда он взялся и почему перед тобой на коленях? Я-то подумал, это прежний вернулся и прощения просит…

– Юст, ты не поверишь! – нервно хихикнула Зинь. – Эта добрая девушка пожалела свою заколдованную крысу и поцеловала в морду!

– И?

– И вот во что эта крыса превратилась!

– Да ты что! – восхитился сосед и посмотрел на незваного гостя уже с более одобрительным интересом. Наверное, примерялся для очередной драмы на три акта. – Тогда понятно, почему бедняга так себя вел. Не знаю, как бы я пережил подобное. Слушай, парень, как тебя зовут?

– Артуро, – неловко отозвался мистралиец, уже начиная отходить от потрясения и осознавать идиотизм своего поведения.

– Мне кажется, тебе просто необходимо что-нибудь выпить.

– Юст, тебе русским… тьфу ты, ортанским языком было сказано: ничего выпить в доме нет! И пить я больше не хочу! И мы с Зинь собираемся