Энгус. Первый воин - Орландо Паис Фильо

— Я сын Морского Волка, норманнского ярла, и сын МакЛахлан, скоттки с севера. И, поверьте, я могу помочь раненому.

— Ты враг, норманн! Как ты можешь думать, что мы поверим тебе? Ты лжешь, раб! А здесь лжецов убивают!

— Я могу помочь спасти его, — упорно повторил я.

— Как? — снова вскричал Оуен, окончательно потерявший терпение.

— Я научился этому искусству от принцессы Гвинет Гвентской, которая сама спасла меня от смерти такой мазью. Я знаю, как приготовить ее, и могу спасти Брана.

Кровь вепря, пропитавшая всю мою одежду, казалось, придала мне мужества, и я не боялся храбро разговаривать с этим великаном.

— Ты лжешь, норманн! — снова крикнул Оуен. — Принцесса Гвинет никогда не станет заботиться о враге!

— Можете проверить мои слова, послав гонца к принцессе, но пока — разрешите мне помочь Брану! Я рисковал жизнью, спасая его, — так поверьте мне сейчас! По крайней мере позвольте помочь!

— Что ж, посмотрим, что ты сделаешь, человек с севера, но если хочешь избегнуть ужасной смерти, что я для тебя придумал, то старайся изо всех сил, — с угрозой произнес Оуен.

Не медля больше ни минуты, я попросил его срезать немного жира с убитого вепря, а сам пошел искать арнику, шалфей, пиретрум и другие травы. Все с недоверием следили за моими поисками, опасаясь, что я воспользуюсь этим случаем, чтобы убежать. Но когда я вернулся с охапкой трав, успокоились. Я быстро растер принесенные цветы и листья и смешал эту труху с кабаньим жиром, а потом густо намазал этим снадобьем раны Брана и других воинов. Кровотечение немедленно прекратилось, а обезболивающий эффект унял их мучения. Потом я перевязал раны полосками ткани, оторванными от одежд. Видя, как ожил Бран, Оуен смягчился, и когда мы въехали в деревню, я держался с ним рядом. Больше всего его заинтересовало то, что меня выходила сама принцесса Гвинет.

— Не могу поверить тебе, норманн! Ведь сам Идвал, один из военных вождей Гвента, отправил нам гонца с известием, что ими рассеян отряд норманнов, и некоторые из разбойников убежали в направлении нашей деревни…

— Идвал лжет! Он едва не убил меня на турнире в Кайр Леоне, потому что моя близость с принцессой испугала его. Он боится, что однажды я женюсь на ней, и это сломает все его планы на наследование трона Гвента. Вот почему он сочинил про меня эту историю. Он хотел, чтобы я был убит, но чужими руками, только он не ожидал, что вместо этого меня возьмут в плен и сделают рабом.

— Ты сражался с лучшим воином Гвента, норманн? На арене Кайр Леона? А не мог бы ты выдумать чего-нибудь попроще, чтобы повеселить нас, — снова насторожился Оуен. — Ах, да, я и забыл… Ты ведь очаровал принцессу Гвинет! Она, несомненно, влюблена в тебя по уши! — И тут он презрительно расхохотался мне в лицо.

Ах, лучше бы я по-прежнему не говорил ни слова. Но тут мне вспомнился человек, умерший под клыками дикого зверя, — Маурих, военный вождь. Он, как я слышал несколько раз, ждал заключения брачного союза между Идвалом и Гвенорой. Идвал же, став принцем Гвента, отправился бы на битву с Морганвгом, рассчитывая на помощь именно Мауриха. Последний возглавил бы восстание, но, увы, всем этим планам теперь не суждено было сбыться, ибо Маурих пал жертвой дикого вепря. История была темной, и я чувствовал, что скоро она всплывет сама по себе, как всплывает со временем на поверхности озера затонувшее дерево.

— Но если все, что ты говоришь, правда, норманн, то почему ты молчал раньше? Почему ты терпел такую несправедливость молча?

— Я боялся, что сторонники Идвала убьют меня, и поэтому нашел свое спасение в молчании, делая вид, что даже не понимаю вашего языка. Идвал — змея, пригретая на груди Гвенорой; у него огромные планы по захвату всех этих земель. И сторонники у него повсюду, — ответил я, невольно косясь на мертвое тело одного из них и на сопровождавшего его воина. — Но зато, зная секрет мази, сейчас я смог спасти от смерти Брана.

— Да, не в правилах раба спасать жизнь своему господину, — согласился Оуен.

Прошло два дня. Боль, сводившая Брана с ума, поутихла, и его рану и дальше продолжали смазывать моей мазью. Рана заживала все быстрее, и скоро мне сообщили, что старик спит уже совершенно спокойно, хотя со дня охоты прошла всего неделя. А спустя еще десять дней он уже ходил как ни в чем не бывало, и тогда вызвал меня к себе, в зал совета. Рядом с Браном сидел Оуен.

— Ты спас мне жизнь, норманн. Я сильно обязан тебе. Свои же долги я плачу не задерживая, а потому отплачу и тебе сразу, как только смогу подтвердить странную историю, рассказанную о тебе Оуеном. Он сказал, что ты наполовину скотт и состоишь в любовной связи с принцессой Гвинет Гвентской. А знаешь ли ты, норманн, о полученном нами послании о том, что Идвал в сражении рассеял норманнов, и они убежали к нам? И что мы нашли тебя именно там, где и указывал Идвал?

В ответ я рассказал старику, кто я и как попал сюда, а также все, что произошло со мной со времени отъезда из Кайта. Я рассказал о битвах, в которых принимал участие как воин Айвара и Хальфдана, о том, как предали и убили моего отца, Морского Волка, как меня нашел и выходил Ненниус, как и почему я остался в Гвенте. Когда я закончил, Оуен смотрел на меня не отрываясь, но сам Бран воспринял мой рассказ совершенно спокойно.

— Стремление Идвала занять гвентский трон не ново. И действия его меня не удивляют. Я давно подозревал, что он готовит для себя здесь, в Морганвге, нескольких вождей, чтобы устроить восстание. Впрочем, это ты и сам слышал от бывшего нашего вождя. — Холодные глаза старика оставались совершенно бесстрастными. — Больше того, когда ты упомянул о принцессе Гвинет, Оуен немедля послал к ней гонца, чтобы подтвердить или опровергнуть твои слова. Мы получили ответ только вчера, и из него нам стало ясно, как сильно беспокоится о тебе принцесса. Словом, Энгус, сын Морского Волка, я благодарен тебе за то, что ты спас меня, рискнув собственной жизнью. Я восхищаюсь твоим мужеством — воин, подобный тебе, сияет славой. И потому я освобождаю тебя от унизительного положения раба, но вместе с тем прошу воспользоваться нашим гостеприимством и остаться здесь, в Морганвге, до тех пор, пока мы не узнаем о планах Идвала больше. В своем послании я просил Гвинет скрыть, что ты жив, как и то, что предательство Идвала раскрыто. Она обещала мне быть внимательней, хотя и не хочет вступать в прямой конфликт с сестрой.

— Мы должны победить Идвала! — в ярости воскликнул Оуен.

— Но сначала мы должны выведать его намерения, — Бран был более выдержан, чем его младший товарищ. — Мы не можем компрометировать себя, втянувшись в войну с Гвентом, ведь Гвенора тоже его правительница, а она Идвалом просто околдована. Этот мерзавец, благодаря своей внешности и манерам, отлично играет роль покорителя женских сердец.

— Да, но ведь это работает только на женщин! Посмотрел бы я на его манеры на арене, когда мой меч торчал бы из его шеи! — кровожадно вмешался Оуен.

— Я знаю, что Идвал представляет для Морганвга постоянную опасность, но сейчас надо всем Кимром нависла гораздо более опасная тень, — вмешался в разговор я, уже не опасаясь, что такое вмешательство может стоить мне жизни.