Разведчик - Павел Мамонтов

Уходить с тракта не стали. Развели костёр прямо на обочине дороги со стороны степи, подальше от леса.

Можно сказать спасибо большое Григорию, если бы он не выдохся, мы бы зашли в лес километра на три-четыре, а то и дальше, тогда могло бы нас зацепить Проколом. Правда, Гаврик сказал, что всё самое жаркое было километров на двадцать – тридцать западнее, но нам и этого хватило.

– Вот было светопреставление, – сказал Саша, грея руки у ярко горящего костра, по хрен на маскировку.

Вокруг царила темнота, небо заволокли облака. Я отметил на карте предполагаемое место Прокола, чтобы передать информацию в Зелёный Город и вообще сообщить, что мы живы и у нас все в порядке. Но пока что Гаврик не мог ничего сделать, связь не работала.

– Нас теперь искать будут? – спросил Михаил Игнатьевич.

– Будут только утром, – ответил я. – Только мы уже продвинемся дальше, согласно плану. Так что группа, которая придёт изучать место Прокола, нас уже не найдёт. Но связь к этому времени, думаю, наладится, и Гаврик сможет сообщить, что с нами всё в порядке.

– Так, может, нам самим надо проверить, что там, в этом Проколе, – предложил священник.

Бойцы около костра заулыбались.

– У нас приказ. И я, как командир группы, нарушать его не могу.

– Дело ваше, – священник сел, подобрав полы плаща, и стал смотреть на огонь.

Так за неспешными разговорами проходило время, спать не ложились. Говорили в основном о будущем маршруте. Примерно через полчаса недалеко раздалось конское ржание.

– О, Орлёнок вернулся, – привстал Григорий. – Батюшка, я схожу приведу?

– Командует Виктор, – ответил Михаил Игнатьевич.

– Иди, конечно, – сказал я, – только возвращайся быстрее.

Григорий ушёл в темноту, послышался его крик:

– Орлёнок, Орлёнок, – и свист.

Животное отозвалось, судя по звуку, быстро пробежало по дороге и рвануло в лес. Григорий ещё раз свистнул, опять ржание и стук копыт, а ещё щёлканье и хруст веток.

Орлёнок, похоже, летел галопом по лесу. Я прислушался: лошадь бежала не к хозяину.

– Гришка, стой, его кто-то гонит.

Мой крик на миг опередил страшный звериный рёв и жуткое захлёбывающееся ржание – предсмертное.

Все вскочили на ноги.

– Звиздец Орлёнку, – пошутил Коля, затаптывая костёр.

– Что это было, лев? – спросил Михаил Игнатьевич.

– Нет, – за меня ответил Саша, – лев ревёт по-другому. И не медведь. Я ни разу не слышал такого рычания.

– Нечисть? – предположила Инга.

– Я ничего не чувствую, – сказал Гаврик.

– Да и нечисть тоже по-другому орёт, – добавил Коля.

Тем времен я два раза сфокусировал и расфокусировал взгляд. В серой мгле я увидел Григория, который с помповиком наперевес идёт через дорогу к зарослям.

– Гришка, стой, стой, кому говорю, урод!

Он не отреагировал.

– Ну, сука, – пробормотал я. – Значит, так. Я с Сашей иду за ним и выхожу на дорогу. Коля и Гаврик, вы тоже выходите на дорогу и прикрываете нас справа. Инга, ты между нашими двойками. Прикрываешь обе пары. И Михаил Игнатьевич на тебе, охраняешь его. Всё, двинули.

Коля и Гаврик перебежали тракт и заняли позицию в небольшом кювете. Мы с Сашей быстро пробежали вдоль дороги и оказались почти за спиной Григория. Взяли оружие на изготовку.

– Стой, урод! – крикнул я ему ещё раз. Никакой реакции.

Он уже почти вошёл лес, когда его сшибли. Даже я не понял, как так получилось: только что мы видели обыкновенные переплетенные ветки кустарника, и вдруг темная туша сшибает Григория. Человеческий вскрик, хруст костей.