Императорская свадьба, или Невеста против - Наталья Мазуркевич

— Ты хотела мне что-то сказать? — перевел тему князь.

— Аль, — Сайлейн понятливо перешла к первоначальной теме, — а ты знаешь что-нибудь про род Валиен-Стан?

Альбравис, решивший в этот момент выпить воды, подавился и закашлялся.

— Откуда ты узнала про этих предателей?

— Вычитала, — соврала Сайлейн.

— Обязательно скажешь где, мы уничтожаем любые упоминания о проклятых.

— Аль, а за что с ними так?

— Лейни, поверь, тебе это знать излишне. И больше этих вопросов не задавай.

— Ладно, — замолкла девушка и, так и не решившись признаться, махнула рукой, обрывая связь. Про Кайли она никому не скажет. Не может этот мальчишка быть предателем. Просто не может. Он… другой.

Она сжала и разжала кулаки, медленно выдохнула, чтобы рошаль не почувствовал ее тревоги, и вышла в гостиную. Птица, встрепенувшись, перелетела со спинки дивана на плечо девушки. Сайлейн ласково потрепала Кайли по головке.

— Пробежимся?

Рошаль одобрительно заклекотал. Тихо, стараясь никого не потревожить, Сайлейн прокралась к выходу и, кивнув Аллектору, читающему очередную нетленку, проскользнула на улицу и замерла у входа. Там, подпирая друг друга, дремали два молодых стражника. Рошаль неодобрительно пискнул, и девушка боязливо втянула голову в плечи. Впрочем, никто из спящих никак не отреагировал, только Целитель поднялся и присоединился к ним.

— Мешали, — коротко пояснил он, усаживая стражников на крыльцо. — Через часик придут в себя.

Сайлейн предпочла не принюхиваться и не проверять, зная любовь коллеги к отравляющим и отупляющим веществам.

— Смена скоро?

— Через три часа.

— Ты нас не видел.

— Разумеется, нет. Как я мог видеть убегающий вишневый пирог, он вернется вскоре сам, верно?

— Абсолютно, — заверила девушка, срываясь на бег. Рошаль взлетел, предпочитая сопровождать ее по воздуху.

Первым делом они домчались до булочной и, вспомнив детство, добыли пирог, оставив на столе золотой и записку с благодарностью, что даже ночью у них все теплое и вкусное. Записка была написана во время второго посещения, когда, не удержавшись, Сайлейн и обретший человеческий облик Кайли съели предназначавшееся наемнику лакомство. Поскольку мальчишка не умел еще сохранять свою одежду целой, Сайлейн пришлось уступить ему собственную тунику, оставаясь в рубашке. Для высшего общества наряд не подходил, а вот для пикника на голой земле в первых лучах солнца очень даже.

— Кайли, расскажи мне про свою семью?

Мальчишка как-то помертвел и тихо признался:

— Мы недостойны внимания сатино.

— Ты знаешь?..

— Да, иначе бы не был сейчас человеком. Меня не убили, госпожа, меня прокляли и оставили жить птицей, чтобы моя семья видела, что будет с ними и с их детьми.

— Кого вы предали?

— Вас, а после, видно так было суждено, нас предали те, кому мы стали служить. Так Валиен-Стан стали дважды проклятой семьей. Изгоями среди своих и чужих. Нам больше никто не верил, и нас убивали, желая избежать возможного повторения.

— Кто ты, Кайли?

— Кайлейн Валиен-Стан, младший сын семьи Валиен, клана Рошаль, для которых вторая форма стала тюрьмой. Северный князь не защищает нас, и браконьерам позволяют на нас охотиться. Если князь узнает, что вы вернули мне человеческий вид, то я умру, — совершенно серьезно ответил мальчишка.

— И ты все равно написал в письме свое имя, — медленно проговорила девушка.

— Я не мог поступить иначе. Но я пойму, если вы сообщите князю…

— Дай клятву, что не предашь, и он не узнает.

— Останусь верен и за гранью.

Сайлейн удовлетворенно кивнула. Мальчишка не врал ей, а за поступки родителей могут ли отвечать их дети?

— Превращайся, нам стоит поспешить.

Просить дважды Кайли не требовалось. В прыжке он обернулся птицей и завис над головой у пумы. После того, как Сайлейн прикрепила футляр с мздой для Аллектора, они, испытывая скорость своих ипостасей, помчались обратно.

Освободившись от ноши, девушка, избегая появляться в доме, вскарабкалась по стене и, перегнувшись через карниз, проникла в свои собственные покои. Рошаль залетел следом. В коридоре уже слышались осторожные шаги прислуги, и Сайлейн поспешила занять положенное в такую рань место. Накрывшись одеялом по самые уши, чтобы от дверей не было заметно не только ее открытых глаз, но и неподобающего вида — переодеваться в пижаму она не стала, просто скинула верхнюю одежду, надежно укрывшись.

Заглянувшая в спальню служанка тихонечко притворила дверь и осталась в гостиной ожидать, пока госпожа изволит встать. Госпожа же, прекрасно расслышавшая, как девушка заняла выжидательную позицию на диване, недовольно фыркнула. Официально просыпаться она еще не планировала, но путь в кабинет лежал через оккупированную зону. Перевернувшись на спину и уставившись в потолок, Сайлейн решала, как ей поступить. Маяться от безделья она не любила, но вот прямо сейчас узнавать, что же такое от нее кому-то понадобилось, не хотелось. Совесть не грызла за такое бездействие: свои уже имели возможность высказать ей все, что пожелали, а за чужих она не переживала.

Девушка пошарила под одеялом, заглянула под кровать, вздернула подушку и только тогда нашла свою заветную шкатулочку. Все жизненно важное покоилось у нее в чемодане, а вот от парочки книг прямо сейчас она бы не отказалась. Отыскав единственный клочок бумаги, ушедший из-под зоркого ока служанок, Сайлейн ногтем нацарапала слово «книги» и опустила записку. Ничего определенного она не хотела, а вот взглянуть, что ей заготовила сестра и помощники Корвуса, хотелось.

Первым из шкатулочки начал вырастать том в яркой обложке, от одного взгляда на который Сайлейн стало тошно. Любимая книга сестры никогда не привлекала ее в той же мере, что и Лузанику, а потому с чистой совестью отправилась под кровать. Следующая посылка была много полезней первой, и Сайлейн распахнула «Генеалогию семей кланов», стараясь восполнить пробелы в своем хаотическом образовании. Кроме того, разглядев гриф личной библиотеки принца, Сайлейн надеялась, что найдет хоть что-нибудь о возможных живых родственниках Кайли. Пусть они и были повинны в измене, но ребенка-то за что мучить? И пусть ныне этому мальчику было много больше, нежели ей самой, оставлять его одного она не желала, а брать с собой… А куда, собственно, она сможет его взять? К папе? К папе. А пока папы нет…

— Яр, только тихо, — шепотом позвала девушка, вглядываясь в кресло, полюбившееся всем.

Демон не заставил себя ждать. Более того, он уже был одет как для приема, волосы тщательно расчесаны и заплетены, в левом ухе поблескивала серьга, а на щеке быстро исчезал след поцелуя. Он был без личины.

Девушка дождалась, пока дядя разрешит ей говорить, и только удостоверившись, что он принял меры, сказала: