Опасные небеса - Владимир Корн

Наверное, несколько седых волос на голове Кеннета добавил спасенный им на погибшем корабле помимо камней сундучок с вещами, среди которых, к моему изумлению, когда он его открыл, я увидел лежавшую на самом верху книгу.

– В Банглу осталась, – пожал плечами я. – Вернее, пришлось оставить. Впрочем, как и всех остальных женщин.

– А не боишься, что ее уведут в твое отсутствие? – неожиданно спросил он.

Ему, как старому другу, к тому же пережившему то, что он не так давно пережил, пожалуй, можно задавать и такие вопросы, хотя они мне не очень-то и приятны. Нет, не боюсь, я верю Николь. Но опасения все же есть, куда от них деться?

– Заходи, заходи Амбруаз, – обрадовался я возможности уклониться от неприятного мне разговора, завидев нашего кока в приоткрытой двери.

Пустынный лев быстро сервировал стол, водрузив в центр стола тушенное в вине мясо со специями, много мяса, большое блюдо, и Кеннет с нетерпением на него поглядывал.

– За встречу, Адеберт! Не самая радостная встреча у нас получилась, но жизнь, как бы там ни было, продолжается, – поднял я стакан, на четверть наполненный замечательным итайским ромом цвета жидкого золота.

Ром – это именно то, что сейчас ему необходимо. В жизни каждого мужчины бывают моменты, когда ром – не крепкий спиртной напиток, а лекарство от всего сразу. Меньше всего мне хотелось утешать Адеберта. Не маленький, переживет, главное, остался жив. К тому же нам еще предстоит отсюда выбраться, что тоже задача не из легких.

Кеннет кивнул и осушил свой стакан до дна. Некоторое время мы ели молча, занятые каждый своими мыслями. Не знаю, о чем думал он, но судя по его лицу, мысли у него были далеко не самые веселые, а мне на глаза снова попался его сундучок.

Смог бы я полезть в разбитый корабль, чтобы забрать свои вещи? Очень сомневаюсь. Разве только для того, чтобы Николь жизнь спасти. А этот человек даже книжки свои забрал.

– Ветер все крепчает, – очнулся от невеселых дум Кеннет. – Ты не представляешь, Сорингер, какие здесь бывают ветра! Тот, что вы сегодня застали, это еще цветочки. Но будь он таким, как обычно, даже твое искусство, которым, честно скажу, я не перестаю восхищаться, тебе бы не помогло.

«Не помогло бы мое искусство, помог бы привод Аднера», – подумал я, но сделал вид, что принял все услышанное за комплимент.

– Зато на обратном пути он станет попутным. Ты ешь, Адеберт, ешь. А впрочем, давай сначала выпьем за то, чтобы обратный путь сложился у нас хорошо.

Вскоре мы подняли третий тост: за погибших людей из его команды. Тут появился с новым подносом Амбруаз, и под куриное филе в белом соусе с грибами мы выпили уже за то, чтобы в будущем нам всегда сопутствовала удача. Употреблять ром с этими блюдами, конечно, святотатство, но это было именно то, что Кеннету требовалось – мясо и ром.

После третьего стакана Кеннета проняло так, что он расчувствовался.

– Ты не представляешь, Люк, сколько у меня было надежд, планов, после того, как я вернусь с этого проклятого острова и получу вознаграждение. И что в итоге? И кто я теперь? Один из многих, кто почувствовал вкус неба. Кто жить без него не может, и все, что мне остается, это устроиться на другой корабль. Чужой корабль, понимаешь, чужой! И прощай воля.

Глаза у Кеннета подозрительно заблестели.

«Не хватало еще, чтобы он начал плакаться, – подумал я. – Хорошо, что нас разделяет стол: не представляю себя в роли утешителя мужчин, которым пришлось так много видеть и испытать. И осуждать не имею права: понятия не имею, как бы я сам вел себя на его месте, в одночасье лишившись всего».

– Скажи, Берт, вы нашли эти механизмы, за которыми сюда и отправились? – спросил я для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Механизмы, говоришь?

«А вот это уже будет лишнее, – думал я, глядя на то, как Кеннет наполнил очередной стакан и выпил его до дна. – Хотя, возможно, и нет».

– Механизмы? Тут их полно, механизмов.

Кеннет ткнул через плечо большим пальцем куда-то себе за спину, и именно в этот момент с той стороны донесся грохот, после чего «Небесный странник» заходил ходуном. В несколько прыжков я оказался на мостике, по дороге сбив с ног Амбруаза с еще одним подносом в руках.

Слишком свежи были еще в памяти события, произошедшие на острове Гаруд.

Там тоже все начиналось именно с такого грохота, после чего от острова осталась только парочка скал, торчащих из воды Мертвого моря. На мостике я ухватился за рычаг, готовый в любой момент поднять корабль в воздух, и застыл, прислушиваясь. Следом за мной поочередно появились навигатор Брендос, Гвенаэль Джори, занявший место у штурвала, и капитан Кеннет.

– Рианель, все люди на борту?

– Да, господин капитан, и даже трап убран.

Некоторое время мы стояли, не шелохнувшись. Как будто бы ничего больше не происходило: земля перестала дрожать, и никаких других звуков, кроме шума прибоя от недалекого моря, не было слышно.

– Судя по всему, прозвучал прощальный салют вашему кораблю, капитан Кеннет, – негромко сказал Брендос.

Постояли еще, помолчали.

– Пойдем, Адеберт, – наконец, сказал я.

Наверняка Рианель прав: это сработали покрытые трещинами л’хассы, разнеся в щепки то, что осталось от «Мантельского удальца» после его падения в ущелье. Такое могло произойти и через неделю, год, два, десять, или еще до нашего прибытия на остров. Но произошло именно сейчас.

– Брендос, не желаете к нам присоединиться?

– Благодарю за приглашение, капитан. Но, думаю, мне будет все-таки лучше остаться на мостике на некоторое время на всякий случай.

И я кивнул: решение правильное. Возвращаясь к себе в каюту, я увидел Аделарда.

– Ну как он? – поинтересовался я у него, имея в виду незаконного отпрыска господина Жануавье.

На палубе его не было видно, хотя на ней сейчас, после того что случилось, толпились все. А кто не смог на ней поместиться, выглядывали из открытой горловины трюма, тревожно переговариваясь.

– Спит, – коротко ответил Лард.

– Спит? Он что, даже не проснулся? – признаться, я удивился.

Лард пожал плечами:

– У этого юнца здоровый сон. – И тут же добавил, чтобы я не подумал лишнего: – Нет, капитан, когда все произошло, на всякий случай я находился рядом с ним. А когда убедился, что все закончилось, не стал его будить.

В каюте, поправив потрепанные нервы итайским ромом, мы с Кеннетом вернулись к прежнему разговору.

– Ты рассказывай, Берт, рассказывай. Думаю, тебе есть что поведать, – сказал я ему после того, как мы в очередной раз помянули гибель его корабля, теперь уже окончательную. – А вообще, как ты считаешь, есть нам смысл завтра с утра наведаться на его останки? Глядишь, и найдется что-либо ценное.