Обреченные на битву - Александр Сухов

– Чему же учит твой бог, уважаемый Бонифациус?

– Смирению, покорности и взаимной любви, – не задумываясь, ответил проповедник.

– Смирение, покорность, взаимная любовь – все это очень даже хорошо, – отхлебнув из пиалы янтарного вина, кивнул шаман, – однако, как я понимаю, здесь должна быть и твоя собственная выгода, иначе для чего бросать насиженные места и мчаться стремглав навстречу неизвестности?

– Ошибаешься, дорогой Альбхрам, никакой особенной выгоды я не преследую. Моя цель состоит исключительно в том, чтобы вывести к свету заблудшие и погрязшие во грехе души твоих соплеменников. Вы сами не понимаете, какое благо несет всякому разумному индивидууму истинная вера в Господа нашего Иисуса Христа, поэтому нуждаетесь в посреднике, иными словами, учителе, чтобы тот помог любимым божьим чадам широко распахнуть глаза и увидеть то, что ранее им было недоступно.

– Интересно, – не очень вежливо хмыкнул хозяин. – Извини мою неосведомленность, но обитатели Грандхаара всегда считали и считают, что Бог един и имя ему Великий Создатель. Его заслуга в том, что он создал наш мир: земную твердь, небесный свод, реки, моря, а также бессловесных тварей и разумных существ. Еще он одарил всех, обладающих разумом, способностью к перерождению после смерти. Затем он покинул этот мир, дабы выполнить свою миссию создателя где-нибудь в другом месте. Позволь спросить, а что дал тебе твой бог?

– Веру, – не колеблясь, ответил священник. – Истинную веру в могущество Отца Небесного. А еще мы уверены в том, что он вездесущ и в данный момент наблюдает за каждым из нас. Он видит и оценивает все наши поступки, а после смерти каждому предъявляет счет. Если добрые дела человека перевешивают все то плохое, что он совершил в своей жизни, душа его попадает в рай, но ежели он был неисправимым грешником, дорога ему прямиком в ад.

– Странный бог у твоего народа, – изумился орк. – Умудряется одновременно следить за всем и каждым и в то же время позволяет своим агнцам грешить напропалую. Где логика? Не проще ли было не допустить самого факта греха, чтобы потом не за что было наказывать провинившегося? У нас с этим, пожалуй, логичнее будет: хочешь грешить – греши, но после перерождения упадешь на самую нижнюю ступень социальной иерархии или возродишься в облике неизлечимого урода, вот тогда и подумаешь: «А стоило ли в прошлой жизни заниматься всякой ерундой, чтобы мучиться в этой?»

– Но это всего-навсего ваши догадки, – ответствовал ему отец Бонифациус. – Откуда вы знаете, что после смерти ваши души вселяются в тела других созданий?

– И никакие это не догадки! – неподдельно оскорбился Альбхрам. – Я, например, обладаю воспоминаниями о двух дюжинах предыдущих жизней. В какое-то время я был мужчиной, когда-то женщиной. Я также был эльфом, гоблином, даже огром, вот гномом не был или не помню, что был. А какие доказательства есть у тебя, что после смерти ваши души попадают в рай или как там его?..

– Ад, – пришел на помощь собеседнику отец Бонифациус и тут же ответил на поставленный вопрос: – Истинная вера не нуждается в доказательствах, ибо пути Господни неисповедимы.

– Полная ерунда, дорогой Бонифациус. Все в этом мире может быть подвержено анализу, а насчет неисповедимости путей Господних я готов поспорить. Поэтому твое утверждение не выдерживает никакой критики. Наоборот, всякое учение должно доказывать свою истинность, вера в твоего бога вовсе не является исключением. Более того, любое учение, даже самое безобидное на первый взгляд, на поверку может оказаться очень вредным и принести бесчисленные беды как своим апологетам, так и их оппонентам.

Теологический спор ввел священнослужителя в состояние, подобное легкой эйфории. Давненько не доводилось ему оттачивать мастерство богослова на ком-либо из сомневающихся. Он нахохлился как индюк и, посмотрев на орка как на неразумное дитя, начал менторским тоном:

– Конечно же, уважаемый Альбхрам, вера моя опирается не только на словесные утверждения и ничем не подтвержденные факты. Самым главным доказательством милости Всевышнего к своим чадам явилось то, что он послал на землю своего любимого сына Иисуса Христа…

– Слышал я эту сказочку о вашем Иисусе, – ехидно ухмыльнувшись, Альбхрам бесцеремонно перебил отца Бонифациуса. – Этот так называемый сын божий – обычный бродяга, бузотер и пьяница, за что и принял заслуженное наказание…

– Но чудеса, им совершенные!.. – не выдержав неслыханного богохульства, воскликнул проповедник. – Разве это не есть самое убедительное доказательство?!

– О каких чудесах говоришь ты, уважаемый Бонифациус? – с откровенной издевкой в голосе спросил шаман. – Это не о превращении ли воды в вино, хождении по воде, исцеленных больных, воскрешенном покойнике и прочих фокусах?

– А что, мало?

– Конечно же, не густо для полномочного представителя божественной власти. У нас на подобные «чудеса» горазды посвященные третьего круга, а те, кто покруче, способны парить в воздухе без всякой опоры, мгновенно перемещаться в пространстве, управлять природными стихиями… всего и не упомнишь. В качестве доказательства возьми свой кубок и поднеси ко рту.

– Но он же пуст… – недоуменно пожал плечами отец Бонифациус, но тут же осекся, ибо в сосуде зашипело, и над его поверхностью выросла шапка белоснежной пены. – Первосортный эль! – восторженно воскликнул проповедник.

– Посмотрим, что сейчас получится, – с видом балаганного фокусника Альбхрам взмахнул руками и звонко щелкнул пальцами.

И тут же пенная шапка исчезла, а содержимое кубка приобрело рубиновый оттенок.

– Эльфийское, не менее пяти лет выдержки, – причмокивая от удовольствия, констатировал ошарашенный священник: уж в чем, в чем, а в винах он разбирался не хуже профессионального дегустатора. Однако блаженное выражение тут же сползло с его физиономии, он вопросительно посмотрел на своего оппонента. – Ну и что это доказывает?

Шаман еще шире заулыбался, продемонстрировав проповеднику два ряда белоснежных зубов безупречной формы.

– А это доказывает, мой уважаемый гость, то, что в настоящий момент ты должен немедленно начинать мне поклоняться. Я показал тебе чудеса, которые, согласно твоей вере, по силам одному лишь богу, значит, я и есть тот бог – банальная логика, молодой человек.

От возмущения отец Бонифациус едва не вскочил со своего места, но, вспомнив о том, что по правилам местного этикета делать это раньше хозяина невежливо, грохнулся обратно на расстеленные кошмы и подушки.

– Величайшее святотатство—называть себя богом, не имея на то никаких прав!

– А какие права были у вашего Иисуса называть себя Сыном Божьим? – спокойно спросил орк.

– Ну как же? Были волхвы, были дары, звезда над Вифлеемом, Иоанн Предтеча, наконец, излеченные от проказы и поднятые со смертного одра…

– Извини, дорогой гость, я не знаю, что такое проказа, но вполне догадываюсь, поэтому не могу продемонстрировать всех своих возможностей. Видишь ли, в нашем мире нет столь страшных болезней. Вполне возможно, раньше мы, как и люди, страдали от подобных хворей, но развитие магического искусства помогло нашим народам полностью их искоренить. А впрочем… – Задорно сверкнув глазами, шаман оценивающе посмотрел на его преподобие. – Есть у меня одна идея… – Орк замолчал и на пять минут полностью выпал из реальности. Глаза его подернулись поволокой, лицо побледнело, как у покойника, все тело будто превратилось в каменное изваяние. Бонифациус начал опасаться за жизнь хозяина и собирался уже позвать на помощь, как веки Альбхрама стали подрагивать, кожа начала приобретать здоровый сероватый оттенок, вскоре он открыл глаза и, посмотрев прояснившимся взором в глаза гостя, заговорил: – Готово, уважаемый Бонифациус, я немного подкорректировал твое астральное тело. Через десяток дней ты станешь совершенно другим человеком…