Два шага до горизонта - Алексей Калугин

Я пропал!.. Пропал!

Судебный вершитель Меллении Мистелий Глат метался по краю бассейна.

Преподобный Сирх, наблюдавший за ним со стороны, с интересом ожидал, когда же наконец коротышка оступится и упадет в воду. То и дело Мистелий Глат в отчаянии вскидывал к небу руки, и тогда полы его мантии взлетали, словно крылья огромной, тощей и неуклюжей птицы.

– Я червь, извивающийся во прахе!.. Я гниль смердящая!.. Нет мне спасения во веки вечные!..

Сирх подивился тому, что даже свое отчаяние Мистелий Глат умудрялся облачать в пышную, красочную форму.

– Успокойся, уважаемый Мистелий. – Сирх сделал шаг в направлении судебного вершителя и приподнял руку в умиротворяющем жесте. – Не стоит до такой степени предаваться унынию. Лучше отведай красного тирианского вина! Его лишь вчера доставили из-за моря!

Сирх подошел к столу, наполнил бокал красным, похожим на кровь, вином и, с тоской взглянув на дарующую забвение и радость влагу, протянул бокал кахимцу.

Сам преподобный с того самого дня, как неизвестный в черном даровал ему чудесную пилюлю, к вину не притрагивался, утоляя жажду лишь соками и водой со льдом. Волшебное лекарство, в совокупности с воздержанием от алкоголя делало свое дело – буквально день ото дня самочувствие преподобного улучшалось. А о болях в животе, мучавших его прежде едва ли не каждодневно, он уже и не вспоминал.

Выхватив бокал с вином из руки Сирха, Мистелий Глат залпом осушил его.

– Наместник распнет меня, – хрипло произнес он, вытерев губы кулаком, в котором у него был зажат бокал. Несколько алых капель вина упали на его роскошную мантию. Мистелий Глат сквозь зубы выругался по-кахимски. – Пятеро шалеев и бан-шалей, командовавший конвоем, убиты. Преступник номер один скрылся бесследно… Нет мне спасения!..

На лице Сирха было изображено глубочайшее сочувствие, однако в душе преподобный ликовал. Все произошло именно так, как предсказал человек в черном! Разбойники напали на обоз и освободили Граиса. Теперь за его голову была объявлена награда – десять тысяч дузов тому, кто доставит, живым или мертвым, преступника, которому уже дважды удалось бежать из-под стражи.

– Не волнуйся, благородный Мистелий, – елейным голосом произнес Сирх. – Я как раз собираюсь отправиться в Халлат, чтобы повидаться с сыном. И непременно замолвлю за тебя слово перед наместником. Я готов засвидетельствовать, что тобой были предприняты все возможные меры безопасности, и в том, что разбойники освободили своего сообщника, нет ни малейшей толики твоей вины.

– Благодарю тебя, преподобный, – буркнул кахимец, не очень-то обнадеженный обещанием Сирха.

– Твоя работа на посту судебного вершителя Меллении выше любых похвал, досточтимый Мистелий. Но… – выдержав трагическую паузу, Сирх развел руками. – То, что произошло, должно было рано или поздно случиться. Наместник, да продлит Поднебесный его годы, не вправе предъявлять тебе какие-либо претензии, поскольку часть вины за случившееся лежит и на нем самом.

– Что ты такое говоришь?! – Мистелий Глат в ужасе вскинул руки, словно пытаясь укрыться от Сирха полами своей необъятной мантии.

– То же самое я скажу и самому наместнику, – продолжил Сирх, подумав про себя, неужели Мистелий считает его настолько глупым, что ожидает от него голословных обвинений в адрес наместника. – Разве не сам наместник издал указ, по которому всех приговоренных к смерти должны доставлять в Халлат для того, чтобы он лично мог разобраться с их делами? Разве ты сам, уважаемый, не мог вынести приговор по делу этого самозваного Граиса, причиняющего всем столько беспокойств? – Мистелий молча кивнул. – А разве не указ наместника, разрешающий йеритам свободно, без каких-либо дорожных документов, перемещаться из города в город, развязал руки разбойникам, бесчинствующим на дорогах? Прежде они сидели в горах, боясь шаг ступить на равнину. А ныне способны напасть на имперский обоз, идущий по центральной дороге между Халлатом и Мелленией! Неслыханная дерзость!

– Да, – тяжело вздохнул Мистелий Глат. – При прежнем наместнике было куда спокойнее. Я не хочу сказать ничего плохого о Центии Офре…

– Я прекрасно тебя понимаю, досточтимый Мистелий, – успокоил кахимца Сирх. – Центий Офр – замечательный наместник и преданный слуга императора. Все, что ему требуется, – это дружеский совет опытных сподвижников. Поэтому, я думаю, уважаемый Мистелий, тебе следует в письменном виде изложить свои соображения по поводу того, каким образом нынешнюю нервозную обстановку в Йере можно было бы сделать более спокойной. Я передам твое послание наместнику, сопроводив его собственными соображениями по данному вопросу.

– Ты считаешь, что это было бы уместно? – неуверенно спросил кахимец.

– Более чем уместно! – горячо заверил его Сирх. – Это будет не оправдание и не покаяние в собственных грехах, а рабочий документ, после ознакомления с которым у наместника не останется ни малейшего сомнения в том, что на должности судебного вершителя Меллении находится именно тот человек, который для нее и требуется!

– Ах, Сирх, – широким носовым платком Мистелий Глат вытер взмокший лоб. – Честно признаться, мне совсем не хочется возвращаться в Кахим. Я уже так долго живу в Йере, что привык и к местной пище, и к людям… И даже к этой ужасающей жаре! Мне нравится жизнь в Йере, спокойная и неторопливая, замирающая на время полуденного зноя. Я боюсь, что уже не смогу снова приспособиться к тому, как ведутся дела в Кахиме, где все построено исключительно на личных связях, интригах и подкупах…