Тайна полтергейста - Сергей Недоруб

Западный сектор Бара, более известный как Дикая Территория, на восточный был похож только строениями. На этом сходство заканчивалось. Атмосфера в заброшенных промышленных корпусах здесь царила совершенно иная. Если Бар являлся островком безопасности и перемирия посреди аномального поля, раскинувшегося внутри Барьера, то Дикая Территория встречала путников с коварством, присущим только Зоне. Без какого-либо бросающегося в глаза предупреждения под ногами сталкеров внезапно вырывались столбы пламени, а иногда даже и воды. Контуры домов, уловленных боковым зрением, внезапно изгибались, чтобы вновь выпрямиться, когда настороженный исследователь резко поворачивался к ним, желая убедиться, не померещилось ли ему это. Порой встречались артефакты, валяющиеся прямо в трещинах асфальта, как обычные камни. Их поднимать не имело смысла, о чем знали, конечно, лишь бывалые сталкеры: подобранный на Дикой Территории хабар со временем исчезал. Испарялся, словно его и не было. А может, и в самом деле не было.

Искатели приключений могли хапнуть адреналина на халяву, просто застыв неподвижно хоть на несколько секунд. Эффект был единым для всех: небо опускалось. Каждый сталкер, постояв в какой-либо точке Дикой Территории, чувствовал, как небесная твердь опускается над ним, подобно вселенскому прессу. Отсюда и возникало чудовищное, безжалостно сдавливающее клаустрофобическое ощущение, и побороть его было невозможно.

И самое скверное, что не имелось никакого способа выяснить, где настоящая аномалия, а где ее иллюзия. Научные приборы предпочитали скромно промолчать. Убеждать себя в обмане зрения и других чувств было не лучше, чем сомневаться в существовании нормального неба вообще. Многие теряли веру в материальность бытия, стоило лишь своими глазами узреть такие знакомые с детства небеса, внезапно превратившиеся в оседающий потолок. Некоторые люди утрачивали рассудок. Не всем, кому все же посчастливилось выбраться за пределы аномального участка, удавалось затем избавиться от бьющих в голову мыслей, что нормальное небо — тот же потолок, просто подвешенный выше и падающий дольше.

Спасение от эффекта существовало. Постоянное движение. Каждый, кто входил в западный сектор "Ростка", первым делом видел прибитый к старому сараю плакат: "Движение — жизнь". Эти слова здесь становились истиной в буквальном смысле.

Поэтому Борланд, пробравшись сквозь дыру в заборе, продолжал шагать вперед, фиксируя по пути все изменения на местности, которые могли произойти за два года. Ничего особенного не наблюдалось. Все те же проржавевшие грузовики со старыми, спущенными шинами и раскуроченными моторами. Пустые строения, заросший синим мхом перрон с убегающими в обе стороны рельсами и темнеющие вдали электровозы.

Ничего особенного… кроме Фармера, лежащего на земле.

Борланд осторожно приблизился к нему, оглядываясь по сторонам. Сталкер нащупал рукоять пистолета, но вытащить его не позволила резкая боль, пронзившая пробитую ладонь. Поморщившись и переждав приступ, Борланд опустился рядом с Фармером и похлопал напарника по щекам.

— Вставай, — тихо сказал он ему, снова оглянувшись вокруг.

Молодой сталкер приоткрыл глаза.

— Давит… — еле слышно прошептал он.

— Ты цел? — спросил Борланд. — Что случилось?

— Небо… давит.

Борланд обхватил Фармера за голову и потянул на себя, вынуждая тело парня принять сидячее положение. Это было нелегко сделать, так как каждое прикосновение к ладоням вызывало новые приступы боли. Борланд даже начал жалеть, что отвлекся на выяснение отношений с кланами. Но что сделано, то сделано.

— Не смотри на небо, — предупредил он. — Неба, здесь нет. Что произошло?

Фармер схватился за голову и застонал.

— Я себя не слышу! — громко пожаловался он, потирая уши.

— Не кричи, — сказал Борланд, заглядывая ему в лицо. — Ты меня узнаешь?

Поморгав, Фармер уставился на Борланда.

— Ты где был? — спросил он. — Мы ждали тебя, а затем…

Он умолк.

— Что затем? — спросил Борланд, теряя терпение. — Где Уотсон и Литера?! Вспоминай давай!

Фармер вскочил на ноги с неожиданной прытью.

— Контролер! — сказал он. — Он оглушил меня… ментально.

Напарник наклонился и поднял FN-2000.

— Контролер? — переспросил Борланд. — На Дикой Территории? Ты уверен?

— Я читал про контролеров, — сказал Фармер; теперь он выглядел вполне нормально. — Читал в сталкерской сети… Ощущения похожие.

Услышав про сталкерскую сеть, Борланд чертыхнулся и попробовал вытащить свой КПК. Пальцы почти не слушались.

— Проверь маяки! — крикнул Борланд. — Скорее!

Фармер хлопнул себя по лбу и достал наладонник.

Его взгляд остановился на Борланде.

— Что с тобой?! — спросил он, показывая на забинтованные руки сталкера.

— Да черт с ними, с руками, — выпалил Борланд. — Смотри на карту! Где наши?!

— Я не вижу, — ответил Фармер. — Радиус приема тридцать метров, если помнишь.

— Вы же пользовались сигналом со спутника!

— Все железки таскал Уотсон! У меня доступа нет! Борланд, что с твоими руками?

Стиснув зубы, Борланд вытащил наушник и сунул в ухо.

— Порезался немного, — ответил он и отвернулся, чтобы Фармер не зацикливался на бинтах.

— Уотсон, ты меня слышишь? — спросил он. Наушник издавал лишь статические шумы.

— Уотсон! — рявкнул Борланд, покосившись на Фармера. — Ты где?!

— Литера? — спрашивал Фармер в собственный микрофон. — Храни их Шакти… Борланд, они исчезли!

Борланд в отчаянии посмотрел на свои руки и заставил себя успокоиться.

— Я оставлял тебе мое оружие, — сказал он.

— Второй "эфэн" взял Уотсон. Я отдам тебе свой.

— Нет, — произнес Борланд, шагнув к парню. — Стрелять придется тебе. Если найдем, в кого. Я временно небоеспособен.