Охотник на вампиров. Пропасть - Ольга Грибова

С этими словами я пошел к лестнице. Было около семи вечера и, учитывая, что прошлую ночь мы не спали, мое желание лечь пораньше не удивило отца. Честно говоря, я на самом деле чувствовал себя измотанным. Столько всего случилось за последние дни, и к тому же меня не покидало ощущение, что все идет наперекосяк. Все наши планы были так или иначе сорваны. Это дело с самого начало продвигалось вперед не благодаря нашим усилиям, а вопреки им. Даже то, что мы нашли вход в подвал Холмса, было лишь счастливой случайностью, обусловленной острой необходимостью. Все это начинало меня раздражать. Да и кто любит чувствовать себя марионеткой, пусть и в опытных руках кукловода? Я почти физически ощущал некую тень, которая стояла за нашими спинами.

В своей комнате я первым делом скинул неудобные ботинки, которые был вынужден надеть, так как мои кроссовки все еще сохли после вчерашней прогулки по подвалу. Я подошел к окну, чтобы задернуть штору, и мой взгляд упал на пастушку, которая еще в первый день привлекла мое внимание. Основными тонами картины были светло-голубой и зеленый, и на их фоне темные волосы девушки выглядели ярким пятном, обрамляющим её лицо. Именно оно и заинтересовало меня больше всего. У девушки были тонкие черты, совсем не свойственные деревенской простушки, а глаза — большие и полные печали — смотрели прямо на меня. Помимо пастушки только еще один персонаж был повернут в сторону зрителя. Это был огромный волк. Выпрямив спину, он сидел у ног девушки. Волк был почти одного роста с пастушкой; он настороженно смотрел в ту же сторону, что и она, как будто был готов в любую секунду броситься на её защиту.

— Она прекрасна, не правда ли? — от звука голоса Патрисии я вздрогнул и резко обернулся. — Прости, не хотела тебя пугать. Я стучала, но ты не ответил, и потом, дверь была открыта, — она смущенно пожала плечами, а я кивнул, показывая, что принял её извинения, хотя и был уверен, что не слышал никакого стука. Не мог же я настолько отключиться от реальности?

— Я говорила о пастушке, — напомнила мне девушка. — Она очень хороша, не так ли?

— Пожалуй, в ней что-то есть, — туманно ответил я, вновь повернувшись к картине.

И тут мне показалось, что я увидел что-то общее в нарисованной пастушке и девушке, стоящей рядом со мной. Сходство, конечно, не было разительным, но миндалевидный разрез глаз, овал лица и еще некоторые еле уловимые черты — например, улыбка — были определенно похожи. Я с удивлением перевел взгляд на Патрисию, ища подтверждение своей догадки. Так и есть, даже цвет волос совпадал до полутона.

— Это ты?! — озвучил я свои мысли, ожидая подтверждения.

Патрисия улыбнулась в ответ на мое замечание.

— Конечно, нет. Стала бы я так бессовестно хвалить себя? — спросила она немного жеманно.

— Но вы определенно родственницы, — произнес я уже более уверенно, так как искренне считал — подобное сходство не может быть следствием простого совпадения.

— Дальние, — ответила она. — Это моя прабабка, — Патрисия повернулась к двери, намереваясь уйти.

— Постой, — окликнул я её. — Она была женой Холмса? — спросил я, указывая на портрет.

— Я тороплюсь, поговорим позже, — бросила она через плечо вместо ответа и оставила меня одного в полном недоумении.

Во-первых, я не мог понять, почему она приходила. А во-вторых, я был ошарашен новостью, что у Генри Холмса была супруга. Или на картине жена его кузена? Стоило выяснить этот вопрос.

Недолго думая, я направился в комнату к брату, и застал его готовящимся ко сну. Увидев хмурое выражение моего лица, Димка поначалу решил, что я пришел отомстить ему за подначку, и напрягся. Но как только он понял, что я проявляю куда больше интереса к ноутбуку, чем к нему самому, он успокоился и даже позволил мне взять компьютер.

У меня накопилось несколько вопросов, на которые было необходимо найти ответы, иначе я все равно не смог бы заснуть. Поэтому я вернулся к себе, включил ноутбук и вышел в Интернет. Мне без труда удалось найти информацию о Генри Говарде Холмсе. Всемирная паутина кишела подробностями его биографии, особенно теми, которые касались зверских убийств. А вот со сведениями о семье дела обстояли несколько похуже, но все-таки спустя полчаса мне удалось кое-что найти.

Я и раньше знал, что Холмс был раз женат на пожилой вдове, хозяйке аптеки напротив, которую он впоследствии убил и на чьи деньги построил «Замок». На сайте были фотографии, и я быстро установил, что не вдова послужила прототипом пастушки на картине. Значит, жена маньяка Холмса не была прабабушкой Патрисии. Неужели дело все-таки в кузене?

Я продолжил чтение и выяснил, что Холмс вообще любил женщин, и хотя после смерти хозяйки аптеки так больше и не женился, увлечений у него было в избытке. Каждая из его пассий окончила свою жизнь в лаборатории, расположенной в подвале дома. На сайте были фотографии этих несчастных; их лица почему-то показались мне странно знакомыми.

Но вот мне на глаза попалась очередная фотография молодой девушки, застенчиво улыбающейся в объектив. Фотография была черно-белой, поэтому я ничего не мог сказать, например, о цвете её волос, но овал лица и миндалевидный разрез глаз говорили сами за себя. В ней нельзя было не узнать пастушку с картины в моей комнате. Сходство было столь очевидным, что мне даже не понадобилось оглядываться на картину.

Я принялся жадно читать историю пастушки (так я окрестил девушку). Она была убита Холмсом в 1891 году, а её скелет он продал за двести долларов в медицинский колледж, но не это больше всего поразило меня. Всего лишь одна строчка, сообщавшая, что она была беременна от Холмса, заставила меня надолго задуматься. Если верить статье, он убил и ребенка, задушив новорожденного. Но так ли это?

Патрисия назвала пастушку своей родственницей. Это можно было объяснить любовной связью между её прадедом и женщиной на картине. Но чем объяснить удивительное сходство Патрисии с той, что жила в конце девятнадцатого века, и чей портрет украшал мою комнату? На мой взгляд, таких совпадений не бывает. Это могло означать только одно: ребенок Холмса каким-то чудом выжил.