Бронебойщик - Алекс Орлов

Еще никогда в жизни Джек не ездил на автомобиле так далеко. От Нура до Гренобля было шестьдесят с лишним километров, дорога шла по широкому четырехрядному шоссе, зачем-то раскрашенному белыми полосами. Они то тянулись непрерывными линиями, а то становились короткими черточками, как будто у того, кто их рисовал, вдруг стала кончаться краска.

— Ферлин, а зачем здесь эти полоски? — спросил Джек, когда проехали почти половину пути.

— Это для того, чтобы машины знали, где им ехать, и не сталкивались…

— А если убрать полоски, то сразу столкнутся?

— Ну, не сразу, однако всякое возможно.

— Джек, а почему нас все обгоняют?

— Потому что у нас тихоходная машина, правда, с большим моментом.

— А почему ты не сделал быстроходную?

— Потому что нам в Хуторской пустоши она не нужна. Асфальта там нет, а в Нуре в основном булыжная мостовая. Ну и потом, мне часто приходится что-то возить или таскать на прицепе, а тут пригодится наш дизельный момент.

— В общем-то да, — согласился Джек, хотя с «дизельным моментом» он все еще никак не мог разобраться. С «лошадиными силами» было проще, Джек легко представлял себе десять, двадцать, а если нужно, целый табун крепких злых пони, которые тащили веревку в одну сторону, и мотор, который пытался стащить этих пони в другую. И когда в этом состязании случалась ничья, можно было определить, сколько в этом моторе лошадиных сил.

Джек представлял себе это перетягивание очень живо.

Точно так же, представляя себе пони, Джек разобрался и с киловаттом. Поскольку Ферлин говорил ему, что в «киловатте» силы больше, чем в «лошадиной силе», Джек представлял себе большую коричневую лошадь, значительно выше в холке, чем пони. И эта большая лошадь называлась «киловатт».

— А скажи, Ферлин, зачем эти циферки на круглых крышках? Что они обозначают?

— Это ограничение скорости, — ответил Ферлин.

— И что означает вот это «сто»?

— Не более ста километров в час.

— А сколько может выдавать твоя машина?

— Девяносто километров в час…

— Ну и в чем тогда смысл? — не понял Джек, продолжая вглядываться в каждый проносящийся мимо знак.

— Смысл в том, чтобы скоростные машины ехали здесь помедленнее…

— А почему?

— Чтобы езда была безопаснее.

— Ты же сказал, что для безопасности эти белые ленточки на асфальте.

— И белые ленточки, Джек, и все эти крышки на столбах — все это для безопасности.

— Но ведь их очень много, неужели все это можно запомнить?

Бесконечные вопросы Джека прекратились, лишь когда автомобиль въехал на территорию Гренобля, города вдвое большего, чем Нур, и не носившего следов такого явного бегства добытчиков минатурита, какие бросались в глаза в Нуре.

Улицы Гренобля были широкие, и на них помещались по шесть полос движения. Машин было тоже много, и совсем старых среди них почти не попадалось, а уж таких самоделок, как у Ферлина, они, пока ехали, не встретили ни одной.

Машины синие, машины красные, машины зеленые и белоснежно-белые. У них были покрышки без латок, на дверях отсутствовали ржавые подтеки, а на стеклах трещины. А еще они тихо работали и урчали, как маленькие сурки.

Однако Гренобль состоял из разных улиц, а не только из тех, которые поразили Джека чистотой и красотой витрин. Вскоре начались улицы поуже, автомобили победнее, а дома пообшарпаннее. А когда Джек увидел покачивающегося человека, справлявшего нужду в переулке, он даже немного успокоился и подумал, что со временем Нур может подтянуться до Гренобля хотя бы своими лучшими улицами.